Ракетное утро России (СИ)
- Автор: Матвиенко Анатолий Евгеньевич
- Язык: русский
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «Ракетное утро России (СИ)». Краткое содержание книги:
- Баландин! – окликнул Голицын. – Небось, ракету замышляешь против германской черепахи?
- Быть может, и ракету. Но дело же не в ракете, граждане-друзья. Главное – какой снаряд пробьёт эту шкуру. Ракета – только транспорт.
К пятому курсу он изменился до неузнаваемости, раздался вширь в плечах, округлился. Тощая детская шея, жалко выглядывавшая из дохи в день знакомства с Тиллем, налилась силой. Регулярно посещавший борцовское общество, бывший заморыш стал похож на атлета средней категории – невысокий, плотный, мускулистый. Лохмы на голове исчезли, шевелюра аккуратно подстригалась ежемесячно, согласно устава.
Сергей практически растерял одесский жаргон. Теперь его сокурсники чаще бросали услышанные некогда словечки, нежели он сам.
В Петрограде ему стало понятно – насколько мизерны знания, приобретённые дома в училище и «на кончиках пальцев» в Измайлово. Артиллерийские расчёты были чрезвычайно сложны, особенно морские, где принимались во внимание скорость своего корабля, угол движения и скорость противника, а если добавить некоторые чисто ракетные тонкости – уменьшение массы снаряда по мере выгорания топлива – то каждый пуск можно считать шедевром высшей математики… или выстрелом наугад.
Приближалось окончание, назначение к месту службы. А Сергей так и не узнал ничего про таинственный полигон где-то на востоке. Видно, сведенья о нём были до того засекречены, что курсантам знать не полагалось. Не только Голицын – ему о назначении волноваться не с руки – но и другие товарищи по учебному взводу заранее нашли себе «купцов». Лишь отличник Баландин в компании нескольких нерадивых тянул до последнего, рискуя быть сосланным в какой-нибудь Хабаровск или на север Сахалина, к японской границе.
Он молчаливо слушал соображения, как уничтожить гросс-панцер, а на следующий день заявил преподавателю артиллеристу: все тщания пробить двухсотмиллиметровую броню обычными полевыми орудиями ни к чему не приведут, какие бы экзотические заряды не предлагались.
- У вас есть иное мнение? – живо откликнулся подполковник. – Надеюсь, не ракетная панацея от всех бед.
Сергей одёрнул китель и прошёл к доске, где висела крупная картинка с германским монстром.
- Прикажете ракету, гражданин подполковник, будет ракета. Однако я рассуждаю от конечного – куда и как поразить танк. Пробитие лобовой брони, как вы изволили заметить, крайне сложно. Ударить нужно в заборник воздуха.
По аудитории пробежал смешок.
- Вас не затруднит обратить внимание, гражданин курсант, на некоторые мелочи, - с улыбкой выразил общее мнение педагог. – Корма этого монстра закрыта башней, а воздушные решётки защищены броневым щитом от осколков.
- Так точно! Посему панцер должен затянуть смерть внутрь себя.
- Сам?!
- Именно. Морской дизель огромной мощности всасывает немереное количество воздуха. Это я как бывший ракетчик знаю – окислителя всегда надо много. Сзади башни там целый вихрь, засосёт всё. Требуется лишь уронить банку с зажигательной смесью ему на крышу, и экипаж наденет деревянный макинтош. Виноват, гражданин подполковник, из пушки туда не попасть. Только с аэроплана. А бросать придётся много – десятки банок, чтоб угодила хоть одна.
- Абсолютно исключено! – отрезал педагог. После звонка он доверительно сообщил: - Никому ни слова. Ваша идея хороша. Считайте, диплом сдали. Только не знаю, как к ней отнесутся мудрецы из Генштаба. Им бы из пушек пострелять…
* * *
Георгий также был наслышан о чудо-панцере, но его заботы были посвящены иному техническому монстру, вдохновители создания которого тоже не владели чувством меры.
Аэроплан поражал не только исполинскими размерами, крупнее даже знаменитого «Цепеллина-Штаакена», сколько необычностью форм и материалов. Это был моноплан с длинным и узким крылом, лишённым каких-либо расчалок и распорок. Корпус, крыло и хвостовое оперение матово поблёскивали металлом, только внутри ещё оставались некоторые деревянные элементы набора; со временем их также заменят на алюминиевый сплав. Даже шасси было необычным – укрытым обтекателями. Поговаривали, что ракетный «Опель-Кондор» следующей модели научится убирать шасси в полёте внутрь специальных гондол.
Стройность силуэта нарушали две толстые сигары взлётных ускорителей.
Он созерцал летающую машину через стеклянную дверь персонального офиса на полигоне. Компанию перед очередным испытанием ему составляла весьма симпатичная фрау.
- Тебя что-то беспокоит? Полёт? Или толпа военных в Ракетенфлюгплац?
Элиза расцвела за годы пребывания в Германии. Мало того, что оклада её друга вполне хватало на безбедное существование обоих, она прекрасно выучила немецкий язык и со скоростью профессиональной пишбарышни строчила статейки про науку и технику в журналы Берлина и Мюнхена, позже освоила английский. Теперь к дойчамаркам прибавились фунты и доллары из-за границы.
А если женщина имеет возможность тратиться на свою внешность, она непременно этой возможностью воспользуется. Элиза рассталась с укороченной причёской московских лет, отрастила длинные волосы и никогда не жалела времени на их укладку, создавая на голове нечто архитектурное. Косметику предпочитала вызывающую, намекающую на горячность и порочность натуры.
Не только на правах дамы, имевшей весомые знакомства по обе стороны германо-российской границы, но и как репортёр она присутствовала на всех публичных демонстрациях в Ракетенфлюгплац. От Георгия знала гораздо больше, чем полагается обычным газетчикам, и безошибочно угадывала перемены его духа, оттого задала вопрос о настроении: в сложном испытании нужно сохранять хладнокровие.
- Да. Военные. Мои импульсные двигатели созданы совсем для другого – для разгона первой ступени ракеты, пока она ещё не вышла из атмосферы.
- Дорогой… - безукоризненные коготки тронули его щёку. – Целый год тебя никто не трогал. Ты увлечённо работал, месяцами не вылезал из этого громадного аэроплана. Да, когда-нибудь он поднимет в стратосферу ракету для высотного пуска. Да, когда-нибудь твои жидкостные двигатели отправят междупланетный корабль в космос. Но тебя предупреждали – эти изобретения оплачены из ассигнований военных. И армия первой ими воспользуется.
- За год я привык не думать о них… Только мечтал и воплощал мечты в металле.
- Так произведи на впечатление на вояк. Больше денег – ближе к звёздам.
Он поймал её руку, поцеловав запястье между перчаткой без пальцев и рукавом шубки.
- Постараюсь. Мне пора.
Ракетчик распахнул стеклянную дверь и двинулся к аэроплану. Он старался ступать решительно, демонстрируя мужество, твёрдость и прочие, в общем-то, не самые характерные для него качества, ибо в этот момент был обязан по контракту изображать сокрушительную силу духа.
Полицейские удержали газетчиков, основная масса этой публики не пользовалась привилегиями близких отношений с пилотом. Георгий солидно прошагал к кабине. Он отворачивал голову, не желая попадать в объективы фотографических камер. Потом, конечно, не отвертится. Бремя публичного фиглярства прописано в контракте, толстой пачке бумаг, где пришлось вывести автограф J.Till на каждой странице, их прочитала Элиза со словами: всё в порядке… О некоторых особенностях порядка, строгого немецкого «ордунга», ракетчика просвещают только теперь, указывая на нарушения.
Если заартачиться перед прессой, наказание за провинность, скорее всего, будет одно – Георгия не отстранят от работы над жидкостными двигателями, но с полётами придётся распрощаться.
Он натянул шлемофон на безволосый череп. Жаловаться на судьбу? Глупо. Почему-то вспомнился первый разговор с Серёжей на лестнице у квартиры Засядько. Тогда одессит облил его презрением за неумение бороться с трудностями на пути к чёрному звёздному небу. Парень согласился даже на ненавистное его мятежной натуре военное училище, лишь бы двигать дальше. Неужели Георгий, взрослый состоявшийся мужчина, будет капризничать у самой кабины аппарата, что способен приличный груз, включая ракету для полёта ещё выше, в пространства, не отведённые Богом для хрупких наземных существ?