Ракетное утро России (СИ)
- Автор: Матвиенко Анатолий Евгеньевич
- Язык: русский
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «Ракетное утро России (СИ)». Краткое содержание книги:
Оленька тянула долго, мучаясь и пребывая в сомнениях. Однажды получила воистину отчаянное письмо. Лейтенант сообщил о предстоящей отправке весьма и весьма далеко, барышня сама должна догадаться – куда. В российскую восточную глубинку, потом, очевидно, на Марс. И сердце разрывается от тоски, гласили неровные строки. И без минской красавицы, коварно похитившей упомянутое сердце и ранившей душу, жизнь в тягость. И пребывая там, в NN, он сойдёт с ума от печали и ревности. И она никогда сама не увидит обещанные маки…
Довольно симпатичная, потому осторожная мадмуазель, наученная маменькой и тётушкой о всевозможных хитростях молодых людей, страждущих плотской, а особенно внебрачной любви, она оказалась в неловком положении. Хорошо бы посоветоваться, но честное благородное слово не раскрывать тайну симпатичного офицера сковало уста.
Девушка начала осторожно расспрашивать о технической возможности полёта на Луну и на Марс. Естественно, услышала о категорической невероятности такого в ближайшие десятки лет. Либо Медынский её бессовестно обманул, во что никак не верится – словом офицера не разбрасываются, либо…
Ольга сделала правильный, как ей показалось, вывод. Военная ракетная техника так сурово засекречена, что никто догадаться не может, что наши воины уже готовы нести службу на в междупланетном пространстве. И Петя доверил ей столь страшную тайну! Значить, она не вправе обмануть его ожидания. Тем более, офицер не блуда жаждет – совершенно определённо зовёт под венец. Но как сказать об этом папеньке и маменьке? Отец – крупный заводчик, вхожий во многие казённые установления, не только в Виленском генерал-губернаторстве, но и в самом Петрограде. Он моментально воспрепятствует её блажи, о полёте с любимым в небеса не захочет и слышать.
Остался один способ – бежать. Потом поставить родителей перед свершившимся фактом. Они поймут. И будут гордиться ею. Шутка ли – жена междупланетного звездопроходчика!
* * *
В высшем военном училище, куда по воле Засядько судьба занесла неугомонного Серёжу, к заоблачным ракетным прожектам относились столь же прохладно, как и минские знакомые Оленьки Медынской.
- Что это, курсант? – сурово рявкнул преподаватель баллистики, увидев чуть высунувшиеся из-под тетрадки листки бумаги с набросками. Он требовательно протянул ладонь.
- Эскизы, гражданин штабс-капитан, - поднялся Серёжа. – Мысли вот думал, шо пришли в свободное время.
- И шо за мысли, позвольте полюбопытствовать? – наставник передразнил одесский говорок курсанта, от которого тот всё ещё не мог избавиться.
- Та за двухступенчатую ракету думал, гражданин штабс-капитан. Ежели жидкостная в двадцать тонн тяги, и таких соединить четыре, а пятую наверх, как мы в Измайлово с пороховыми соображали…
- Соображали они! – воскликнул офицер, оглядывая учебный взвод. – Скажите, курсант, зачем сие чудо?
- Чудом, гражданин штабс-капитан, я считаю пушку «Колоссаль». Это ж представить страшно – без малого триста тонн установка, шоб пулять сто двадцать кило на триста километров. Ракета и пушка – две большие разницы, - Сергей потянулся к листкам, но преподаватель отдёрнул руку. – Такая забросит тонну на тысячу вёрст! А для пуска хватит бетонного круга и четыре стальных столба.
- Стало быть, все наши расчёты и занятия о баллистике русских и германских орудий – форменная чепуха, потому как скоро заявятся штатские гении с Измайлово и заменят никчемные «колоссали» своими ракетами. Так, взвод?
Курсанты дисциплинированно заржали.
- Что молчите? Вы же это хотели сказать, непризнанный талант вы наш?
- Никак нет, - насупился Сергей. – Малые полевые орудия, танковые, аэропланные, они долго будут…
- Спасибо, уважили. Сядьте! Вы правильно заметили про две эти «большие разницы». Ствольная артиллерия – бог войны. Она была, есть и будет в русской армии и в русском флоте. Умствования о ракетках извольте оставить до времени, когда выйдете на пенсион. Или всю жизнь собираетесь посвятить парадной салютации? – Серёжа дёрнулся, чтоб возразить, чтоб объяснить – у ракет стократ большие возможности, чем украшать салютом ночные небеса, но был остановлен властным жестом. – Лучшее в России военное училище, куда вы имели честь поступить по сомнительной протекции ракетных прожектёров, готовит из вас защитника Отечества, инженера-артиллериста. Не желаете – никто вас не неволит. Пишите рапорт, и вас немедленно отправят в войска на унтерскую должность. Три года отслужите – и свободны. Запускайте свои ракеты хоть до посинения. Уяснили? Это было последнее предупреждение. Ваши листки я отдам курсовому офицеру. Пусть знает, чем его лоботрясы коротают время. Раньше в карты резались на задней парте…
Серёжа продолжал стоять. Уши налились красным. Выходит, игра в очко под партой и изобретательство ракетных аппаратов для педагогов училища – равная блажь? Но и служба в утнерах не прельщает.
- Виноват, гражданин штабс-капитан. Больше не повторится.
Помилованный, с этого дня Серёжа хранил свои идеи исключительно между ушами, не доверяя бумаге. Он выйдет из этих тесных стен к лету 1930 года. И тогда… А что тогда? Служба командиром артиллерийской батареи трёхдюймовок ближе Сахалина, но дальше Урала?
В конце зимы смятение в душу привнёс визит человека, некогда представленного директором Академии инженером из Петрограда. Сам «инженер» отрекомендовался более откровенно – подполковник Фомин, контрразведка Генштаба. Под вопросительные взгляды курсантов и лектора тот вывел Серёжу из класса. Они уединились в маленькой лаборантской, чтоб беседовать тэт-а-тэт.
Светловолосый и красноглазый офицер говорил отрывисто, кратко.
- Мы уверены, в Академию пробрался вражеский лазутчик. Кто-нибудь вёл себя подозрительно, пока вы работали в Измайлово, курсант?
- Не могу знать, гражданин подполковник.
- Оставьте в покое юношеские представления, курсант, – стучать западло, своих не сдавать… Верно? Какая-то воровская солидарность. Вообще, отчего мальчик из хорошей учительской семьи якшался со шпаной Молдаванки?
- Та оно мне надо было, гражданин подполковник? Но в Одессе рамсы попутаешь – не проживёшь, даже если играешь на скрипочке. Таки пришлось учиться их понятиям.
- Отвыкайте. И от замашек, и чудовищного вашего арго. Вы – не портовая проститутка, а будущий офицер армии Российской Республики!
- Так точно, гражданин подполковник!
- Да не прыгайте… - контрразведчик махнул ладонью подскочившему по стойке «смирно» Сергею, усмотрев в этом насмешку. – Кстати, отчего в училище зачислены под фамилией отчима?
- А на шо мне паспортный папаша, гражданин подполковник? – Серёжа тут же поправился. – На что он мне? Я его в глаза не видел, сколько помню – мама замужем за Баландиным. И я – Баландин.
- Ладно… Вернёмся к московским делам. Вы хорошо знали Бестужева, фон Ренненкампфа, Тилля?
- Последнего – хорошо. Болел он. Сколько месяцев в Шереметьевке…
- Верно. Ничего особого в поведении Бестужева и Ренненкампфа не заметили?
Сергей развёл руками.
- Золотые мальчики наши… Обычные почти. У обоих – отцовских денег куры не клюют. Романтики. Любители пыль пустить и по бабам ударить.
- Кстати, о связях с женщинами. Расскажите, курсант, о четырёх пишбарышнях из конторы «Вольфштейн и Ко». Так! Глазки-то не отводите. Про ваш альковный роман с Розой Зальцман мне известно, не вижу ничего предосудительного. Меня интересуют подружки «золотых».
Капля за каплей Серёжа выцедил всё известное о двух дамочках, начиная от знакомства на вечере Маяковского и Есенина до рассказанных Розочкой сплетен. Обе – типичные прилипалы к богатым кавалерам. Естественно – совершенно нестрогого поведения.
- Разрешите спросить, гражданин подполковник. Что-то стряслось?
В подчёркнуто нейтральных глазах офицера мелькнула человеческая эмоция – неподдельная грусть.