Ракетное утро России (СИ)
- Автор: Матвиенко Анатолий Евгеньевич
- Язык: русский
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «Ракетное утро России (СИ)». Краткое содержание книги:
- Дозвольте, Александр Степанович! Напоследок! – взмолился Серёжа, но Засядько бы неумолим и доверил место за рулём Георгию, самому опытному военному лётчику. Тем более, что вообще могло произойти во время пробного пуска? Машина даже сдвинуться не сможет, пришпиленная к бетону.
Георгий вскарабкался на сиденье, надев предварительно резиновый плащ и шлем. Пристегнулся – всё должно быть как в настоящем заезде. Постучал по щиту перегородки. Когда, наконец, они смогут вместо азотной кислоты применить какой-то менее агрессивный окислитель?
Рядом копошились оба «золотых мальчика» - Ренненкампф и Бестужев. К запуску оба удалились на приличествующее расстояние.
- Ключ на старт!
Серёжа повернул ключ в замке магнето, ободрительно махнул рукой Георгию.
- Зажигание!
Донёсся пронзительный свист. Тончайшая струя керосина смешалась с азотной кислотой и породила робкий рыжий сноп пламени из дюзы. Георгий добавил газу.
Теперь «Изотта» уже не напоминала самогонный аппарат на колёсах, скорее – уродливого дракона, что выдохнул с рёвом и воём длинный язык пламени, не меньше, чем шагов на десять. Засядько включил секундомер, отсчитывая секунды устойчивой работы. На станке добились уже двух минут – более чем достаточно, чтобы изрядно разогнать аэроплан или ракету, не говоря о лёгком авто.
Тросы напряглись как струна и, наверно, издавали бы звон, если бы все звуки в радиусе полуверсты не заглушал бы рокочущий голос огня, усиливающийся по мере того, как экспериментатор толкал вперёд ручку подачи топлива. На пятидесятой секунде двигатель взорвался.
Повинуясь непонятному толчку изнутри или, быть может, заслышав странную ноту в ракетном грохоте, Серёжа успел отвернуться.
Левый бак с окислителем разорвало как бумажный кулёк. Сорок литров концентрированной азотной кислоты пролились на человека кошмарным всеразъедающим душем. Резиновая накидка, спасавшая от отдельных брызг, не уберегла… Едкая жижа попала между маской и накидкой. Шею пронзила неописуемая, невероятная боль!
Эта боль перекрыла все остальные ощущения. Сережа не почувствовал, как его сбили с ног, сорвали маску, сода с шипением облепила шею – она нейтрализовала кислоту, но, проникая в открытые раны, ещё больше усиливала мучения.
Толком он пришёл в себя лишь в Шереметьевской больнице, окружённый сёстрами милосердия, в белое облако их чепцов пробилась усатая физиономия Засядько.
- Ну? Живой? Это – главное.
- Та шо мне будет… Как в Петроград-то такой поеду? Пролетел…
- Не волнуйся. Я обещаю – тебя зачислят без экзаменов. В любой день.
На бледном лице одессита промелькнуло подобие улыбки.
- Тю! Шо ж я столько учил… Надо было на голову банку азотки вылить – и диплом в кармане. Как дядь Жора – не ожёгся?
- Нет. Двигатель сорвало с рамы. Он согнул бронеспинку, чиркнул над головой Георгия и улетел вперёд метров на семьдесят.
- Таки поздравляю!
- С чем? – понимая неуместность ругани в отношении раненого, Засядько всё же рассердился.
- Я вас умоляю! Мы запустили первую в мире жидкостную ракету и никого не убили! Чем не праздник?
Полковник только головой покачал.
- Выздоравливай, умник. Тебя Петроград ждёт.
- А новый запуск – когда?
- Как сварят более мощную раму. Но уже без тебя. Прощай!
Когда Засядько удалился, Серёжа пожаловался сестричкам только на одно:
- Ой вей! Мне скоро восемнадцать, а я – безработный.
После директора забежал Георгий – целёхонький и даже какой-то особо лощёный, запахи кислоты и гари перебил приятный одеколон. В руках посетитель держал пышный букет роз.
- На мои похороны принарядился, дядь Жора? Не торопись – вспотеешь. Я ещё не…
- Знаю! Просто подумал – на сегодня выбрал весь запас невезения. Надо последовать твоему совету. Пойду на решительный штурм.
- Та я вижу – принёс цветы на мои поминки… Думаю – шо же их пять, а не четыре или шесть.
Георгий смутился. Придти с цветами к постели больного и не отдать их – действительно моветон. Раненый выпростал руку из-под одеяла и поманил товарища.
- Я по-секрету скажу, слушай сюда. Знаешь, кого барышни кличут ракетчиками? Чересчур быстрых в койке. Удачи, Жора! Розе передай: пусть принесёт в больничку крендельков с мёдом. Лежу, захотелось сладкого…
Вообще-то Георгий даже не договаривался с Элизой о встрече, не звонил ей в машбюро. Сказал себе – пусть всё решится. Определил срок до нового года: или добьётся признания и достойного оклада на ракетном поприще, или действительно придётся уезжать в Париж. Не гоже солидному мужчине жить в бараке, и чтоб ему не по средствам было сводить даму сердца в хорошее заведение.
На звонок и стук в дверь никто не открыл, хотя время приближалось к обычному, когда обе барышни возвращались со службы.
Задержались на какую-то ерунду? Не беда! Ухажёр не тратил времени зря, сходил прикупить сладости и бутылку шампани. Повторный визит в подъезд точно также закончился у запертой двери.
Георгий сел за столик ресторана «Таврический», чьи просторные окна глядели через дорогу в окошки Розы и Элизы. Он вдруг подумал, что напоминает частного шпика, выслеживающего даму по заказу ревнивого мужа. Чтоб прогнать дурные мысли, начал в миллионный раз репетировать Самые Важные Слова.
Цветочно-шампанный набор – мелочь, главной изюминой должен был стать точный расчёт будущего семейного счастья. Элиза – порядочная (какие бы гадости не выдумывал Серёжа), при этом совершенно рациональная девушка. С повышением оклада до шестисот пятидесяти рублей Георгий способен снимать квартиру с ней на двоих, Элизе не нужно тратиться на меблирашку, и работать достаточно не на двести сорок рублей как сейчас, а на сто пятьдесят, что не сложно найти в любой мелкой конторе в окрестностях Измайловского проспекта.
С дальнейшим ростом заработков восходящая ракетная звезда вознамерилась откладывать на покупку дома, будущая мадам Тилль сможет оставить работу и предаться обычному женскому счастью. Немцы называют его Kinder, Kьche, Kirche, дети-кухня-церковь. Чтобы не ошибиться, женишок расписал монолог на салфетке.
Время шло. Подкрадывалась ночь. Окна остались тёмными. От нечего делать Георгий выучил салфеточный конспект наизусть.
Наконец, к подъезду подкатил сияющий чёрный лимузин. Из водительской дверцы выскочил смазливый и очень худосочный тип, чрезвычайно подходящий к серёжиному определению «дрыщ». Он мигом обогнул капот и распахнул другую дверь, оттуда выплыла Элиза, царственно подав руку «дрыщу». Несмотря на тёплую августовскую погоду, её плечи украшало белое меховое манто, неуместно яркое в свете уличных фонарей.
Мужчина подхватил её под локоть пошловато-хозяйским жестом, и они двинулись к подъезду. Через минуту в окнах на втором этаже зажёгся свет.
Можно было уже уходить, но Георгий буквально примёрз к креслу. На что он надеялся? Ну, например, что соперник выкатится наружу, добившись лишь чаю и делового разговора, как сам ракетчик три дня назад.
На минуту представил себе лицо Серёжи. Что бы сказал одессит? Посоветовал бы пару подлых приёмов шпаны с Молдованки и подтолкнул в спину. Неужели действительно надо с таким знанием наперевес ворваться в квартиру, вытряхнуть всю душу из ненавистного Аполлоновича…
От тяжкого выбора его избавил цокот женских каблучков. Наискось к подъезду дефилировала Роза своей тяжеловатой, но довольно завлекательной походкой.
Невидимый Серёжа ухмыльнулся и сказал: «Предпочитаешь, дядь Жора, чтоб всё решилось за тебя? Тогда останутся лишь приватные визиты в отсутствие рогатого мужа».
Георгий сжал кулаки. Роза не помешает его разговору с «дрыщём»… Но зачем устраивать грязную сцену в присутствии девушек? Серёжин опыт гласил: Роза никогда не приглашала остаться, если товарка дома. Значит, явление соседки спутает планы, если таковые и были. Нужно запастись получасом терпения. Как только соперник выйдет, ему предстоят не самые приятные минуты жизни…