Палаццо Волкофф. Мемуары художника
- Автор: Волков-Муромцев Александр Николаевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-253-3
- Переводчик: Ольга И. Никандрова
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Палаццо Волкофф. Мемуары художника». Краткое содержание книги:
«Но не думаете ли Вы, — ответила Козима, — что причина его нерешительности действительно заключается в богатстве его натуры?»
«Вы необыкновенно благородны, мадам», — сказал я, поклонившись.
«Но, скажите нам, господин Волков, что Вы о нем думаете?», — сказала она по-немецки, чтобы лучше выразить свой вопрос («Was halten Sie von ihm?»), потому что это слово «halten» заключает в себе целый мир идей, которые не могут быть выражены по-французски, и смысл вопроса не может быть переведен иначе, чем «Что вы думаете о внутренней ценности этого человека?» — слово «внутренний», обращенное к его моральной и интеллектуальной стороне, а также его характеру и т. д.[76]
«Я думаю, что если нужно выразить прямыми словами наиболее очевидную сторону его натуры, можно сказать, что он — ограниченный энтузиаст», — ответил я также на немецком языке, где слово «borniert» звучит менее грубо, чем слово «borné» [77] по-французски.
«Энтузиазм, — воскликнула мадам Козима, — разве это не прекрасно?»
«Без сомнения, — ответил я, — но это зависит от объекта. У того, кто изобретает, или создает, или производит, много энтузиазма. Это не только прекрасно, это sine qua non[78] успеха. В то время как тот, кто не создает и не производит, не нуждается в этом качестве. Он должен…» И, поскольку, я не нашел точных слов, которыми можно закончить мысль, тут воскликнул Вагнер: «Он должен платить!» («Der muss zahlen!») — подойдя к столу тремя большими шагами и показывая выразительный жест, подняв палец к небу, а затем опустив его вниз.
«Спасибо, маэстро, это то, что я имел в виду», — ответил я.
Все засмеялись, таким неожиданным было появление Вагнера. Что касается смысла его слов, то каждый, кто читал его литературные произведения, знает, что он имел в виду.
Это вступление в наш разговор привело маэстро в хорошее расположение духа, и, забыв о том, что он чувствует себя «износившимся», начал снова ходить взад-вперед, принимая участие в беседе. Его веселье дошло до такой степени, что когда мадам Пинелли и я, прощаясь с мадам Козимой, спускались по лестнице, Вагнер сопроводил нас, рассказывая всевозможные маленькие истории, которые он лучше, чем кто-либо умел передать. Он стал спускаться с нами — не очень далеко, потому что Вагнеры жили в мезонине — не обращая ни малейшего внимания на наши мольбы о том, что он не должен делать этого, потому что подниматься затем наверх было вредно для его здоровья.
Посмертная маска Вагнера
Это было тринадцатого февраля, в туманный день — как раз такой, который описывают романисты, когда хотят подготовить вас к грядущей трагедии. Я ждал Даниэлу фон Бюлов, собиравшуюся вместе с Жуковским[79] посетить мой новый, едва законченный дом, прежде чем уехать в Берлин. Было четыре часа. Пробило уже пять часов, и, когда никто так и не появился, я вышел из дома, браня моего друга, удивляясь, что он не послал мне записки, что не сможет прийти — он, самый вежливый из людей! Проходя мимо Железного моста[80], я встретил ожидавших пароход художников Пассини и Рубенса.
«Вы слышали новости?», — спросил Пассини, глядя на меня странными глазами — глазами, которые я видел прежде, когда он рассказывал о самоубийстве Сальванини.
«Нет, я ничего не знаю о том, что происходит в городе, потому что ждал Даниэлу и Жуковского дома».
«Ну, тогда Вам лучше узнать, — сказал Пассини, — по всей Венеции ходят слухи, что Вагнер умер, и мы идем во дворец Вендрамин, чтобы узнать правду».
«То, что Вы мне говорите, пугает меня, — сказал я, — потому что моя несостоявшаяся встреча, видимо, подтверждает эти ужасные новости».
В этот момент прошел мимо молодой Фронтали, превосходный скрипач, и мы рассказали ему о своих страхах. Все четверо мы взяли лодку, доставившую нас во дворец Вендрамин минут за двадцать пять. Внизу лестницы стояла группа неподвижных людей — мужчин и женщин, чьи лица не предвещали ничего хорошего.
Действительно, Вагнер был мертв. Мы отправили наши карточки мадмуазель Даниэле и попросили встречи с Жуковским. В большом просторном, хорошо освещенном вестибюле, где несколько дней назад маэстро ежедневно провожал нас до двери, рассказывая нам анекдоты, чрезмерно подражая еврейском выговору, стояла онемевшая Даниэла, вся в слезах. Мы молча протянули руки, и Пассини — хотя и самый меньший вагнерианец из нас, но близкий друг семьи, позволил одно-два прочувствованных восклицания «Как ужасно!».
76
Этот пассаж позволяет предположить, что мемуары были написаны на французском. — Прим, переводчика.
77
Ограниченный, тупой (нем. и франц.).
78
Необходимое условие {лат.).
79
Павел Васильевич Жуковский (1845–1912) — художник, сын поэта В. А. Жуковского, автор костюмов и сценографии к первой постановке «Парсифаля» Вагнера в Байройте в 1882 г.; см. о нем ниже в особой главе «Павел Жуковский».
80
Официальное название «Железного» моста через Большой канал — Мост Академии.