Палаццо Волкофф. Мемуары художника

Александр и Элис, теперь Алиса Васильевна, поначалу пытались свить свое гнездо в России: гейдельбергский выпускник вернулся помещиком на Псковщину, где в 1869 году был даже избран мировым посредником, пытаясь в этой роли сглаживать неизбежные столкновения между бывшими крепостными и их бывшими хозяевами. Однако одаренного и честолюбивого человека жизнь небогатого псковского фермера с тяжелой общественной «нагрузкой» не устраивала и он подыскал себе академическую кафедру — физиологии растений — в одесском Новороссийском университете.

Его супруга, похоже, неуютно себя чувствовала в России, проводя много времени с детьми заграницей. Когда же в Одессе, в конце 1870-х годов начались студенческие волнения и ответные репрессии властей, она упросила мужа оставить кафедру и увезти семью в Европу.

Профессор становится художником… Его знакомым подобное намерение показалось безрассудной прихотью. Но талант, упорство, удача и верно выбранное поприще — Венеция — быстро сделали из Волкова европейскую знаменитость. Теперь, впрочем, и Волкова как бы не стало, а появился акварелист Roussoff (в творческом псевдониме он сохраняет-таки свою русскость, вместе с паспортом).

В овладении новой профессией Александр применяет научный подход — берет уроки у маститых академиков. Правда ради этого он отправляется не в Академию Художеств в родном Петербурге, а в аналогичное учреждение в Мюнхене. И в выборе техники он следует расчету: акварель хороша для городских пейзажей и ценима богатой английской публикой. А какой пейзаж может сравниться с венецианским?

Первая же выставка-продажа акварелей Roussoffa — в Лондоне — стала легендарной: все картины начинающего художника были проданы. Вскоре образовался круг его поклонников и постоянных клиентов. Дела пошли настолько успешно, что после трех лет жизни в Венеции он покупает на Большом канале свой собственный дом — Палаццо Барбаро, который теперь закономерно называется Палаццо Волкофф (иногда Палаццо Барбаро-Волкофф).

Благодаря аристократическому происхождению, разностороннему образованию и талантам, Волкова охотно привечают в венецианских салонах. Он стал своим не только в космополитическом кружке видных художников, но и в музыкальном бомонде, общаясь с такими корифеями, как Вагнер и Лист.