Леонид Брежнев. Величие и трагедия человека и страны

Действительно, Брежнев практиковал свою «политику тела» и по отношению к Никсону, когда тот прибыл в Москву 22 мая 1972 г. – через три дня после того, как Брежнев на майском пленуме ЦК своей партии заявил еще раз, что нормализация отношений с США принесет только преимущества для «мирного созидания» в Советском Союзе2335. Брежнев вверил протокольную часть, не относившуюся к его компетенции, Подгорному и Косыгину, и они приветствовали Никсона на летном поле. Но едва американский гость прибыл в Кремль, Брежнев увел его в свой кабинет для разговора с глазу на глаз, в котором участвовал только его переводчик2336. Для Брежнева в высшей степени было важно немедленно установить личный контакт, показать себя общительным человеком, чтобы исключить любые сомнения в своих мирных намерениях. Советский лидер хотел, чтобы Никсон познакомился с ним как с человеком, прежде чем он встретится с американским президентом в рамках официальной церемонии. Никсон приветствовал приглашение поговорить с Брежневым наедине, а не через посредников: «Если мы предоставим все решения бюрократам, то никогда не продвинемся». Брежнев согласился: «Да мы просто погибнем». На это Никсон ответил: «Нас просто похоронят в бумагах»2337. Молчаливый уговор имел двойной характер: мой бюрократический аппарат ничем не отличается от твоего, но они оба одинаково мешают делу. Мы решим проблемы только от человека к человеку. Потом Никсон говорил о сотрудничестве между Сталиным и Рузвельтом во время Великой Отечественной войны, и Брежнев был счастлив: они договорились о поддержании таких же прямых личных отношений и о том, чтобы не дать сбить себя с толку своим бюрократическим структурам2338. В конце концов, лидеры двух стран доверили друг другу свои проблемы. Брежнев рассказал, что он не может вести переговоры без Подгорного и Косыгина, а Никсон – что он еще не посвятил госсекретаря Уильяма П. Роджерса в то, что подпишет в Москве основные принципы предотвращения третьей мировой войны2339. Так два политика «поменяли знаки»: идеологический противник был сейчас партнером, а сподвижники стали оппонентами.