Прощание с Византией [publisher: SelfPub]

Баязед вовсе не собирался отказываться от экспансивной политики своего отца и в течение ближайших 7 лет произвел несколько опустошительных походов. В 1393 г. он захватил столицу болгар Тырново, обороной которого руководил Болгарский патриарх св. Евфимий (1375—1393). В наказание на сопротивление султан приказал зарезать на площади всех именитых людей города, а главный православный храм превратил в мечеть. Плененный патриарх был отправлен в ссылку, где и скончался. Как говорят, царь Иоанн Шишман тоже попал в плен и находился под стражей в Филиппополе; что с ним стало дальше – неизвестно. Один его сын, Александр (? – 1418), принял Ислам и перешел на службу к Баязеду. Под новым именем Искандер он стал губернатором Самсуна, а затем Измира (Смирны). Зато другой, Фружин, впоследствии боролся с османами под венгерскими знаменами. Третий его сын, незаконнорожденный Иосиф, станет в скором времени Константинопольским патриархом; мы с ним еще встретимся. Так закрылась страница истории независимой Болгарии.

Пройдя эту страну, Баязед затем подчинил себе Валахию, его флот тем временем напал на Эвбею, а османские отряды попутно опустошили Фессалию и Морею. Передовые турецкие разъезды дошли до венгерской границы, но были отбиты войском Венгерского короля Сигизмунда (1387—1437)[921].

Вслед за этим Баязед призвал в свою ставку в город Серес, что в Македонии, всех своих христианских васссалов: Феодора, деспота Мореи, правителя Сербии Константина Драгаша (1355—1395), Стефана Лазаревича (1377—1427), правителя Сербии, Иоанна Палеолога и, наконец, самого св. Мануила II. Осторожный император не выказывал горячего желания исполнить волю султана, хотя и понимал, что его приглашение не относится к числу тех, которые можно игнорировать. Как писал сам св. Мануил, «турок собрал тех, кто в той или иной степени считался лидерами христианства, крайне желая истребить их всех; а они предпочли приехать и посмотреть в лицо опасности, чем быть доставленным позже в результате неповиновения его приказам. Конечно, у них были веские причины полагать, что будет опасно предстать пред ним, особенно одновременно всем вместе».

Однако опасения василевса на тот момент не оправдались: султан лишь отчитал вассалов за плохое, на его взгляд, управление вверенными им землями, после чего их отпустили восвояси. Хотя кто знает, не стал бы св. Мануил исключением из списка гостей, вернувшихся живыми? По этой ли причине или султан лишь воспользовался неявкой императора как поводом, но весной 1394 г. он отправился в поход на Константинополь, желая подчинить себе город[922].

Но сил, чтобы осадить византийскую столицу по всем правилам военного искусства, у него не было. И осман просто блокировал город с суши и с моря, вызвав в Константинополе настоящий голод. Византийцы со страхом наблюдали, как на их глазах на противоположном берегу Босфора вырастает Анатолийская крепость – ключ блокады. Венецианцы, с которыми император успел наладить отношения, присылали понемногу продовольствие в осажденную византийскую столицу. Однако его было явно недостаточно. Положение стало столь тяжелым, что латиняне полагали падение Константинополя неизбежным со дня на день. Лично уважая св. Мануила, они предоставили ему даже корабль для бегства; естественно, василевс отказался от этой услуги[923].