Прощание с Византией [publisher: SelfPub]

Отец своего отечества, он стал духовным наставником патриотам Византии, с горечью наблюдавшим гибель Империи. В одном из своих писем Димитрию Кидонису св. Мануил II писал: «Ты поступил бы правильно, приняв все во внимание, если бы отказал каждому, кто приглашал тебя отправиться в чужие земли. Ты должен держаться отечества крепче, чем осьминоги скал. Тем более, что отечество захлестывают бури». И в другом частном послании царя звучит та же мысль: «Наибольшим позором было бы, если б хвала, воздаваемая собственным предкам, оттенялась ничтожностью сыновей, и было бы гораздо худшим злом для сыновей быть менее выдающимися, чем их отцы»[913].

Образованный монарх и писатель, ценивший просвещение, знаток классической литературы, очень осторожный и точный в достижении цели, честный и прямодушный, открытый для шутки и веселья, прекрасный дипломат, политик и полководец, св. Мануил II Палеолог относился к числу достойнейших Римских царей. И в то же время, василевс не злоупотреблял властью и отличался редкой корректностью по отношению к своим подданным. Убежденный сторонник унии, он никогда не пытался силой заставить смириться со своим мнением окружающих, и это же заповедал сыновьям. Их, кстати, сказать, было у него шестеро, а сам император был счастливо женат на сербской княжне из рода Драгашей св. Елене (1392—1425). Их брак состоялся 10 февраля 1392 г.[914]

Об интеллекте монарха свидетельствуют его литературные и философские труды, среди которых выделяется «Диалог о браке», написанный им в промежутке 1394—1396 гг. В этом сочинении, изложенном в классическом стиле, выделяются две главные линии: рассуждения о необходимости брака для императора и оценка политических проблем, вызванных внутридинастическими конфликтами. Как писал василевс, царство, доставшееся ему от отца, находилось в ужасном состоянии. «Когда я вышел из ребяческих лет и не достиг еще возраста мужа, меня в то время окружала жизнь, полная треволнения и смуты. Но по многим признакам она позволяла предвидеть, что наше будущее заставит смотреть на прошедшее, как на время ясного спокойствия». В другом письме он добавлял: «Судьба лютует хуже диких зверей. По воле Господа настоящее время неблагоприятно для нас. Я прошу Бога о том, чтобы либо заслужить прощение для всех, либо взыскать наказание с меня одного»[915].

В отличие от своих отца и деда св. Мануил II Палеолог был яростным турконенавистником и до конца дней не мог забыть того унижения, которое испытал, пребывая заложником у Османского султана и принимая участие в штурме греческого города, когда стоял во главе турецких отрядов. В своих посланиях император неизменно именовал Баязеда «свирепым чудовищем», «циклопом, которому хамство заменяло слепоту, а бесстыдство – пещеру», «пастухом для людей, которые ничем не лучше зверей», «бичом, уничтожавшим города и народы»[916].