Битва за Лукоморье. Книга II [сборник litres]

Выглядели вернувшиеся не только усталыми, но и изрядно встрепанными, видать, по пути в столицу Алыра умудрились во что-то вляпаться. По уши. Кольца брони на левом плече у Молчана носили свежую длинную отметину от косого рубящего удара. У Баламута правая ладонь была перевязана тряпицей, а у Терёшки через щеку тянулась запекшаяся царапина. Тоже совсем свежая.

– Так. Выкладывайте, что стряслось, – немедленно потребовал Добрыня.

Краснобаем Даниловича не назвал бы никто. Но его скупой рассказ о встрече с чермаком великоградцы выслушали, боясь даже словом перебить, разве что Баламут кое-где вставлял пояснения. Терёшка с Миленой сидели рядышком на лавке, тихие и смущенные. Потому что откровенно недоверчивые взгляды, которые на этих двоих великоградцы бросали поначалу, вскоре сменились одобрительными и уважительными.

– Не Терёшка бы – ловца душ мы бы под личиной не распознали, – закончил Молчан. – И Милена нам знатно пособила.

– Ну, вот опять, – аж расстроился Иван Дубрович. – Как что дельное по дороге случается – так без меня… Ровно нарочно. Я живых худов еще отродясь не видывал.

– И благодари Белобога, Ваня, что не видывал, – нахмурился Богдан Меткий. – А у тебя, малый, дар, что и говорить, редкостный. В Китеже наставники, об заклад бьюсь, из-за тебя передерутся, если решишь в учениках остаться.

Терёшка опустил голову еще ниже и зарделся.

– Э, разве в войске у Великого Князя служить – хуже, чем в Охотниках? – засмеялся Василий, взъерошив приятелю Миленки и без того растрепанные вихры. – Не одной же Цитадели все сливки доставаться должны. А мы этот рыжий гриб-подосиновик в Моховом лесу первые нашли!

Воеводе тоже было что порассказать товарищам. Окончательно онемевшим от того, что выложил им Никитич. Отправиться ночью в запретный царский сад вызвались все, но взять с собой Добрыня решил только Василия, а приказы воеводы в отряде не обсуждались.

Остаток дня и вечер тянулись медленно. Победители чермака отсыпались с дороги. Добрыня с Казимировичем укладывали седельные сумки, приводили в порядок оружие. Мадина не объяснила, куда они едут и когда вернутся во дворец – под утро или раньше, но из слов царицы воевода понял, что нужно быть готовыми ко всему.

– Останешься опять за старшего, – велел, собравшись, Добрыня Ивану Дубровичу. – Если, мало ли, не успеем к утру вместе с Провом назад возвратиться и явятся люди Николая вас из дворца выпроваживать, тяни время сколько сможешь. Из Бряхимова не уезжайте. Остановитесь на каком-нибудь постоялом дворе в предместье, у северных ворот – и дожидайтесь вестей от нас с Василием. Не думаю, что у Мадининого деверя наглости хватит великоградских послов попытаться в заложники взять, но, если все-таки хватит – пробивайтесь из города с боем. А самое главное, сбереги всех наших – и себя, Ваня.