Мобилизованное Средневековье. Том 1. Медиевализм и национальная идеология в Центрально-Восточной Европе и на Балканах

В межвоенный период и особенно в период активного сотрудничества Болгарии и Германии наиболее яркими сторонниками гуннской теории были Стефан Младенов[1201] и Димитар Сысылов. Младенов помещал предков протоболгар в алтайский регион, отождествляя их с другими многочисленными племенами так называемого гуннско-тюркского племенного союза, состоящего из гуннов, хазар, огузов, аваров и др. Сысылов в своих двух основных монографиях, опубликованных в 1936 и 1939 г.[1202], предполагал, что предки протоболгар проживали в землях к востоку от Памира и от Тарима — в Восточном Туркестане. «Хунори» — термин, который использует Сысылов, — это древний народ, связанный с тохарами, которые мигрировали на запад в ходе Великого переселения народов.

Важно, что, по мнению исследователя, «хунори» — это индоевропейцы, а не тюрки или монголы. «Хунори», согласно Сысылову, это носители развитой оседлой цивилизации, а не кочевые племена или небольшие орды в предыдущих интерпретациях гуннской теории. Протоболгары — «хунори» — заложили основы европейской цивилизации. С введением произвольного наименования «хунори» Сысылов пытается адаптировать присутствие европеоидного населения, проживавшего на Таримской равнине, к теории Васила Златарского о гуннском происхождении протоболгар. Отметим, что этот занимательный антипод традиционного славянофильства в болгарской историографии находился в полной гармонии с тогдашней внешнеполитической конъюнктурой[1203]. Действительно, отказавшись от своей «славянскости», болгары становились этнически близки немцам, венграм, финнам и даже японцам — своим союзникам по «оси». Популяризация подобной теории — прекрасный пример перестройки этничности прошлого в зависимости от политических предпочтений[1204].

Современные болгарские исследователи полагают концепцию Сысылова результатом весьма вольной интерпретации работ голландского синолога Яна Якова Марии де Грот[1205]. В связи с этим в интернете можно встретить примеры того, как современные исследователи иронизируют над анализом текстов, написанных на среднекитайском языке, на котором построена гипотеза болгарского ученого[1206].

После войны гуннская теория подверглась резкой критике. Официально она стала восприниматься как соответствующая политическим представлениям шовинистической и фашистской науки прошлого режима[1207]. Изменения в общественной жизни, произошедшие после 9 сентября 1944 г., нашли свое отражение также и в научной сфере.

После смерти Сталина произошло возвращение к тюркской версии. Так, в первом томе «Истории Болгарии» 1954 г. была использована формулировка, согласно которой протоболгары по происхождению являлись тюрками[1208]. При этом не предоставлялось никаких фактов, на основе которых делалось подобное заключение, и не приводилось никаких ссылок на работы исследователей. Впоследствии ситуация меняется, и ряд исследователей возвращается к умеренной вариации гуннской теории. Так, Иван Дуйчев в 1973 г. публикует статью «Именник булгарских ханов и булгарская государственная традиция», в которой используется традиционная интерпретация гуннской теории[1209].