Почти все, что знаю о них
- Автор: Дмитриева Наталья Яковлевна
- Год: 1982
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Почти все, что знаю о них». Краткое содержание книги:
— В общежитии.
— Голодный, значит, все время.
— Ну что вы, я стипендию получаю. Ну и родители присылают. Только вы присядьте, а то нам с Таней неудобно: вы стоите, и мы за стол не садимся. А пирогов хочется! — Генка честно приложил руку к груди и артистически громко сглотнул слюну.
Тетя Паня мелко-мелко засмеялась и сказала:
— Так садитесь и ешьте на здоровье. С пылу с жару, пока русская печь тянет. Недолго теперь осталось. Сегодня, Танюша, к нам опять приходили. С палкой-линейкой по закоулкам полдня ерзали, в фотоаппарат на треноге глядели на эту палку. И все писала, писала одна стерва. Я ее из форточки как следует отчехвостила, а она подошла к окну и говорит — это мне-то: старая ты, мол, дура, мы развалюхи ваши снести хотим. Я говорю, а меня — в крематорию. Зачем, говорит, в новый дом переедешь, а здесь улица широкая ляжет, роскошные дома встанут… Шуганула я их. С горя тесто поставила. Дай, думаю, пирогами утешусь. Капустные на тарелке с голубым краем, а в белой — с грибами. Ешьте, пока горячие.
Горела мамина ночная лампа под старым шелковым абажуром густого чайного цвета, шуршала бисерная бахрома. Кот, всегда строптивый с чужими, вдруг вспрыгнул Генке на колени и приручил его, подставив шею для почесывания. Признал его руки. Заурчал, развалился, выкатил белое пузо. «Ах ты, кот, — баловал его Генка, то почесывая, то вовремя отдергивая руку, когда быстрые лапы готовились выпустить в нее когти, — котище-котовец, скотище рыжее, нахал несусветный…»
Вошла мама. С работы. Бледная, бледней, чем всегда.
— Мама, это Гена.
И второй раз в тот день, как у памятника Достоевскому, странный холод сковал, словно все внутри вымерзло до пустоты. «Мама, прости».
Очертя голову рванула Татьяна из своего круга, и ничья воля не вернет ее.
— Полина Дмитриевна, — мама попробовала улыбнуться, протянула Генке узкую белую руку.
Генка аккуратно пересадил кота на стул, встал, подчеркнуто уважительно пожал руку Полине Дмитриевне, голову склонил немного набок, посмотрел ей прямо в глаза, серьезно, без улыбки.
Кот громко мяукнул, спрыгнул со стула, подошел к маме, потерся о ее ноги, выгнув спину, торжествующе мурлыча, глядя узкими желтыми глазами во что-то далекое, недоступное людям, мимо них.
— Кота не накормила, — устало упрекнула мама.
— Мы недавно пришли, — Таня хотела и оправдаться и успокоить маму. — А на кухню за мясом идти не хотела.
— Танюш, покорми зверя, — добродушно заступился за кота Генка. Он должен понравиться Таниной маме. Он всегда нравился всем, кто ему нужен. Но здесь — он почувствовал — с первого раза сорвалось.
И Таня согласилась:
— Сейчас. — Оставила их, помчалась на кухню, где в холодильнике лежало сырое мясо для кота. Обрадовалась возможности выполнить хоть какую-то Генкину просьбу.
Через много лет, вглядываясь и ясно видя себя ту, веселую, возбужденную, румяную после горячего чая с горячими пирогами, после первого чая вдвоем с Генкой в ее собственной сумрачной комнатушке с низким потолком, в одно оконце, на узком подоконнике которого поместился только горшок с разросшейся алой геранью, после чая у ночной лампы, которую она принесла из маминой комнаты и поставила на свой стол для уюта, и красоты, для себя и для Генки, после этого неожиданного, невообразимого праздника, который немного потускнел и стих, когда пришла мама, — Татьяна Николаевна теперь-то ясно увидела, как до стыдного просто и откровенно было все тогда. Бери, Генка!
Но не осудила себя. Позавидовала только, как не себе, как другой, ее полному, легкому, безоглядному счастью тогда.
Мама, конечно, все поняла с порога, в один взгляд, но ничего не стала делать, чтобы остановить Таню, вернуть ее в их ровный, уютный мир ночных чаепитий, торопливых утренних завтраков. Таня уже была далеко, за их кругом.
И все пошло кувырком.
— Я зашла к Кале, — тихо сказала мама, присела к столу на Танин стул, машинально разломила пирог, положила обе половинки на блюдце. — Через месяц их сторону начнут сносить. Смотровку Каля сегодня получила. В Медведково.
— Ой, мамусик! Ой как здорово! — Таня обняла маму за плечи, ткнулась носом к мягкому уху. — Значит, и мы скоро уедем! — И гордо посмотрела на Генку: «Вот видишь…»
Генка по-своему понял Таню.
Подошел к буфету. Достал чистую чашку с блюдцем.
— Нет-нет, мама пьет чай из бабушкиной кружки, вон сбоку стоит, красивая, с цветами и с райской птицей. Эта, эта…
— Я сама… — Полина Дмитриевна приподнялась, но Таня нежно и настойчиво вернула ее на место, все еще обнимая за плечи, согревая, успокаивая ее. Как будто стала старше мамы.