Почти все, что знаю о них

С того дня тетя Паня стала непререкаемо верить в чудесное возвращение сына. Однако замкнулась, с Таней и ее мамой почти не разговаривала. Сама, тяжело дыша и с трудом передвигая отекшие ноги, ходила в магазин, топила в свою очередь печь, убирала кухню. От помощи отказывалась. Себя не жалела. Ноги натирала какими-то душными мазями, лечилась травами, которые привозила ей из деревни сестра — тетя Анюта. И гнала от дома ребят, как только они собирались играть на скамейке под солнышком и под ее форточкой. Ребята за это нарочно громко выли и визжали, но на всякий случай убегали к дому, где жила с детских лет подруга Таниной мамы — Калерия Ивановна.

И вот ту сторону, вместе с домом тети Кали, начали сносить. Просто приехал бульдозер и по-деловому сгреб три дома в одну кучу. Уходили люди на работу — дома́ напротив стояли, а вернулись — мусорная куча вместо них.

Таня с Генкой теперь шли после уроков сразу домой. Обедали, мыли и убирали посуду, садились рядом на диван, и только кот мог бы подробно рассказать, что происходило затем, но кот молчал, делал вид, что не смотрит в их сторону, сидел на подоконнике под алой геранью, равнодушно наблюдал воробьев в тополях, вздрагивал белым кончиком пушистого хвоста. К приходу с работы мамы все выглядело очень мило: Генка сидел в одном углу дивана, у окна, с учебником в руках, Таня — за столом писала конспект завтрашнего занятия. Кот лежал в другом углу дивана и делал вид, что спит, потому что в доме ничего, собственно, не произошло. Мама умывалась и ела на кухне, чтобы не мешать ребятам заниматься. Потом собиралась к задушевной подружке своей Калерии. Генка видел в окно, как Полина Дмитриевна неторопливо переходила заросшую травой улицу, стучала подружке в окно. Каля кричала в открытую форточку: «Иди, иди, жду», — и учебник падал на пол, конспекты взмахивали белыми неисписанными страницами, как чайки крыльями, кот настораживал уши, разводил их в стороны, но, не уловив ничего для себя нового, широко, откровенно зевал, вытягивая переднюю лапу с розовыми подушечками и выпуская сразу все когти, словно любуясь ими, их величиной, совершенством и чистотой полировки. Кота интересовала только его лапа. А то, что Таня уже рядом с Генкой, — это их личное дело. В конце концов, они любят друг друга.