Почти все, что знаю о них
- Автор: Дмитриева Наталья Яковлевна
- Год: 1982
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Почти все, что знаю о них». Краткое содержание книги:
— А говорят, тут недалеко родилась Татьяна Николаевна, — улыбнулся Генка и взял ее под руку.
— Какая? — испугалась Таня и поняла. — А-а-а! Но сначала к Достоевскому.
Генка побрел с Таней по серым извилистым улочкам с дощатыми домами, на которых так давно облупилась краска, что стали они одного — пыльного — цвета, цвета старого, оставленного в покое времени, коричневато-землистых тонов. Между домами юркие яркие трамваи громыхали по рельсам, а казалось, что они ехали прямо по крутым булыжникам, подпрыгивали, раскачивались на них, как пролетки, возки или кареты.
С детства Таня смутно боялась этого места. Рядом, на Селезневке, жили ее подружки из класса, она бегала к ним — вместе решали задачки, делали уроки, потом уходили гулять, иногда сквозь черные чугунные прутья высокого забора заглядывали во двор длинного печального дома с памятником Достоевскому. Дом был больницей, поэтому девочки считали, что памятник этот — врачу. И запомнили его на всю жизнь внимательным, сочувствующим, сосредоточенным, но не очень уверенным, что все поправятся. Вокруг памятника гуляли больные Всегда тепло одетые, худые, бледные, с поблескивающими глазами, с мгновенным румянцем, выступающим на скулах, когда больные кашляли.
Кто-нибудь из взрослых прохожих замечал девчонок, вцепившихся в прутья забора, и гнал их: вам, мол, здесь нельзя — заболеете.
С визгом разбегались девчонки и над Синичкиным прудом шептались о странных больных, которые среди неподвижных деревьев с мокрыми стволами ходят вокруг памятника врачу. Как будто у этих больных нет других врачей.
И даже когда начали в старших классах проходить Достоевского, Таня, прочитав все, что надо было по программе, долго не могла воссоединить в своем воображении страсти Карамазовых, страхи и мечты Раскольникова, страдания Мышкина и тот знакомый, обыкновенный флигель длинного тихого дома, где родился Достоевский, где жил он, выходил на улицы, по которым теперь с еще большей робостью стала ходить Таня, видел те же дома, что стоят и сейчас, деревья вокруг его памятника росли и при нем, эти деревья с черными сырыми стволами… Этот дом, который словно бы спрятал за деревьями свои глаза, чтобы люди не увидели в них что-то страшное, непоправимое…
Но с Генкой было легко подходить и к дому, и к памятнику. Таня рассказала, что скульптору позировал молодой Вертинский.
— Не похож! — энергично возмутился Генка.
— Да нет, только руки его, видишь? — Они вошли в ворота, и впервые Таня подошла прямо к памятнику, Генка подвел ее к нему.
Птица взбудораженно взмахнула крыльями где-то рядом, и Таня вздрогнула.
Есть места, которые мы знаем, но куда нам лучше не приходить.
Когда-то, чтобы спасти себя от страха перед непонятными темными силами, люди чертили мелом круг, сидели в нем и читали молитвы. И темные силы облетали их стороной. Но и сами люди, спасая себя, не переступали черту. Вот в чем дело.
А Таня переступила.
Да так лихо, весело, простодушно. Как будто все, что до этой черты, ее и все, что за чертой, — тоже ее.
И какой-то холодный вихрь просвистел вокруг ее головы, обхватил плечи, сжал руки, ледяным бинтом спеленал ноги. Птица странно вскрикнула в кустах.
Это ощущение себя лишь оболочкой, а внутри прошлое и настоящее — против будущего. И правы они, а победит оно. И все в один миг, когда вздрогнула, будто от озноба или от крика непонятной птицы, которая, как больная во сне, вскрикнула в кустах.
Тут все и решилось. На многие годы вперед.
— Ты чего? — удивился Генка.
— Холодно… Сыро, — не сразу ответила Таня, и голос ее был незнакомым Генке, испугал его. Тогда он обнял ее за плечи, сильной рукой притянул к себе.
И ничего не понял.
Они сразу ушли.
Таня не оглянулась. Не освободила плеч своих от тяжелой Генкиной руки, но и не прижалась к нему, чтобы стало теплее.
Побрели по Селезневке.
По Самотечному бульвару, где выбежали к ним три веселых кудрявых эрдельтерьера на высоких кудрявых лапах. И стали кружить вокруг Тани и Генки, необидно покусывая друг друга.
Неторопливо поднялись по 2-му Волконскому мимо длинной кирпичной стены и двухэтажных домов, построенных на крутом бугре переулка, как на голове чуда-юда рыбы кита.
Шли и не замечали, куда и сколько времени они идут. Тане уже не было холодно, и Генкина рука не придерживала за плечи. Стемнело. Но фонари еще не горели — редкие фонари Самотечных переулков.
Таня подумала о том, что ночью она не сможет уснуть, потому что утром снова увидит в школе Генку, а до утра будет смотреть на часы, — когда же наступит это утро.