Почти все, что знаю о них
- Автор: Дмитриева Наталья Яковлевна
- Год: 1982
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Почти все, что знаю о них». Краткое содержание книги:
…Бульдозер протащил его несколько метров, чтобы бревна не поломали фруктовые деревья, — сад для будущих жильцов будущего светлого дома велено было бульдозеристу сберечь.
У Кали мама засиделась чуть не до первых петухов. И Генка не уходил от Тани. Вернулась мама с заплаканными, припухшими глазами, засуетилась, чтобы Генка не обращал внимания на нее в таком неприглядном виде, принесла из чулана раскладушку, обтерла ее от пыли, сложила у Тани на диване чистое белье. Генка поблагодарил, как будто всегда оставался он у Тани на ночь, как будто не в первый раз сам постелил себе постель. Он вышел на крыльцо покурить, пока Таня укладывалась на своем диване, вернулся, погасил свет, разделся, лег, пружины взвыли и заскрипели под тяжестью его тела.
И звякнули шары на кровати в маминой комнате.
А за окошком в доме тети Кали всю ночь горел свет. Увязывали последние узлы.
Хорошо, что Полина Дмитриевна уже была на работе, когда Юрка пригнал грузовое такси. Таня тоже ушла в школу.
Тетя Паня стояла у своего окна и видела, как молодые переносили вещи, Юрка с другом — шофером грузового такси — волокли самые тяжелые; Лариса несла в руках по узлу либо по сумке. У Кали все отбирали, потому что даже через улицу было видно, как плохо ей, еле ноги волочит.
Лицо тети Пани белело в окне, крупное, округлое, в чистом белом платке, с узлом под дряблым двойным подбородком.
— Тетя Паня, — несмело подошла к окну Калерия Ивановна. За окном тетя Паня стояла сурово и неподвижно. Как памятник той старой Москве, которую даже для туристов не сохранят. Больно, страшно показывать такое туристам. — Тетя Паня, — стукнула костяшками пальцев в окно Каля, — прощайте, простите меня, если что не так было. — Тетя Паня посмотрела не на Калю, а куда-то дальше, за нее, за дома, которых теперь нет, и еще дальше, что нам не увидеть. — Простите. Прощайте.
— А, прощай, прощай, милая, — вдруг ожила тетя Паня, открыла форточку, взяла с подоконника что-то похожее на книгу, но завернутое в чистую белую тряпицу, протянула через форточку Кале: — Возьми, отдай своим молодым, пусть бог их бережет, освятила я ее в нашей Пименовской церкви. — Край тряпицы отпал, и Калерия Ивановна увидела иконку с богородицей и младенцем. Никто у них дома не верил в бога, но этот подарок грозной тети Пани, которую и она и Поля с раннего детства боялись до холода в животе, вдруг стал для Кали словно бы частью ее родного дома, тем, что ей хотелось бы увезти, да не знала, как это сделать, а теперь через руки тети Пани получила и увезет с собой.
— Спасибо, спасибо, тетя Паня, — шептала Каля. Юрка в машине нажимал на гудок. Лариса звала: «Мама, пора!» А Каля вдруг спохватилась — что-то и ей надо оставить тете Пане, и наконец стало легче, решилась, отстегнула часы, еще довоенные, мать с отцом подарили на восемнадцать лет, и опустила в форточку тете Пане. Тетя Паня отпрянула, даже руки отвела за спину, часы упали бы на пол, но попали в рыхлую землю горшка с лечебным столетником.
Подбежали Юрка с Ларисой, увели Калю под руки, посадили в кабину.
На другой день приехал красный бульдозер и сгреб их дом в кучу вместе с двумя другими домами. Бревна, кирпичи, обрывки обоев, трубы, старые стулья и табуретки, керогаз — все, что годами накапливали разные поколения, все это стало общим в одной безобразной куче.
И опять это было в рабочее время. Одна тетя Паня стояла у окна как часовой. Большими, сухими, почти безумными глазами глядела она, как красный бульдозер справляется с домами, и руки ее с опухшими суставами мелко дрожали, опираясь о подоконник.
Вернулись из школы Таня с Генкой. Увидела Таня — нет домов напротив. Стоят деревья сада. Ветер сдувает с кучи клочки обоев. Таня загрустила от этого вида, но ненадолго. Генка не дал:
— Ну вот, Ту́пик, скоро и ваша очередь! — обрадовал он. — Ведь хочется в новый дом?
— Очень хочется! — честно сказала Таня. И все-таки страшно было подумать, что со старым их домом скоро случится то же, что с домами через улицу. Раньше она не знала, что он как живой. С говорящими ступеньками, с теплым дыханием русской печки, с полутемной комнатушкой, молчаливо приютившей их с Генкой, с цепкой твердой памятью о тех, кто в нем жил, кто приложил к нему руки, подновлял и берег, чинил и красил, мыл полы и окна его, белил потолки, клеил пестрые обои. Кто ставил на окна цветы, кто ловко вбивал в стены гвозди, чтобы повесить новую яркую картинку из жизни китайского красавца богатыря, который голыми могучими руками раздирает пасть свирепому и огромному, как бегемот, тигру; или старую фотографию, увеличенную до размера портрета с маленькой, паспортной.