Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма
- Автор: Орфёнов Анатолий Иванович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Лань: Планета музыки
- ISBN: 978-5-8114-7024-2
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма». Краткое содержание книги:
Книга не только «о времени и о себе» — она о современниках, о друзьях и недругах, о вечных ценностях, о любви к опере, о «тайнах мадридского двора» Большого театра времен Сталина, Хрущёва и Брежнева, о превратностях и подарках судьбы, о том, насколько важна в жизни артиста семья.
Предназначается широкому кругу читателей, интересующихся оперой и вокальным искусством, в том числе профессиональным и начинающим певцам, а также обучающимся пению и всем интересующимся музыкальным театром.
Во время Второй мировой войны наши музыкальные вузы были эвакуированы вглубь страны и не прекращали своей работы. В 40-е годы из консерваторских стен вышло гораздо больше женских голосов, что вполне закономерно для военного времени, — среди них сопрано Ирина и Леокадия Масленниковы, Наталья Соколова, Евгения Смоленская и Софья Панова, меццо-сопрано Вероника Борисенко и Лариса Авдеева. Однако именно в это время появились тенора Георгий Нэлепп и Григорий Большаков, басы Иван Петров, Алексей Кривченя и Александр Огнивцев. По окончании войны сразу восстановилась в полном объёме деятельность столичных театров, ожила филармоническая жизнь, возникли новые коллективы, более качественно стали записываться на пластинки и магнитную ленту оперные спектакли и отдельные вокальные произведения. Многие записи, сделанные в то время, удостоились высших наград за рубежом, и до сих пор мы имеем счастье слышать эти шедевры исполнительского искусства в исполнении Большого театра, Театра имени Кирова и Киевской оперы под управлением Голованова, Мелик-Пашаева, Самосуда, Пазовского и других.
Развивалось, но непростым путём, классическое музыкальное искусство и во всех национальных республиках. В каждой столице союзной и автономной республики были созданы свои оперные или музыкальные театры, филармонии, национальное радио. В начале 30-х в Москве и Ленинграде при консерваториях были открыты национальные студии, выпустившие первые кадры для национальных оперных театров. Каждая нация хочет слушать оперный спектакль на своём родном языке, но даже в таких крупных и развитых республиках, как Грузия, Армения, Азербайджан, где были замечательные оперные театры, национальные оперы до революции практически не ставились. А в республиках Средней Азии не было даже своей национальной письменности. Не в каждой республике были квалифицированные композиторские кадры, и многие русские композиторы были направлены в эти республики, чтобы помочь молодым национальным талантам создавать свою национальную оперу: в Азербайджане Глиэр написал оперу «Шах-Сэнем», в Узбекистане работал Сергей Василенко, в Киргизии — Владимир Власов и Владимир Фере и так далее. Даже в таких небольших автономиях, как Марий-Эл, Коми, Удмуртия, Карелия, Дагестан, Кара-Калпакия или Осетия, теперь есть свои национальные оперные театры. В республиках СССР выросли выдающиеся голоса, которые стали известны далеко за пределами нашей родины. Это эстонцы Тийт Куузик и Георг Отс, латышка Жермена Гейне-Вагнер, литовец Виргилиюс Норейка, Зиновий Бабий и Нинель Ткаченко из Белоруссии, украинцы Евгения Мирошниченко, Бэла Руденко, Анатолий Соловьяненко, Николай Огренич и Дмитрий Гнатюк, молдаванка Мария Биешу, казахи Бибигуль Тулегенова и Ермек Серкебаев, киргиз Булат Минжилкиев, грузины Медея Амиранашвили, Цисана Татишвили, Нодар Андгуладзе, Маквала Касрашвили и многие-многие другие.
Советские педагоги-вокалисты, объединившись, стремятся от эмпирического метода подражания перейти к научно-обоснованному курсу обучения и периодически обмениваются опытом. Первая такая вокальная конференция состоялась в 1937 году. На Всесоюзной конференции 1940 года было решено организовать при Московской консерватории научно-исследовательский институт по вокальному образованию, впервые были составлены общие программы по сольному пению. Параллельно с учебными заведениями вопросы теории вокального искусства разрабатывались и во Всероссийском Театральном обществе. Перед войной было издано много книг на вокальную тему, некоторые из них были написаны выдающимися певцами прошлого и, помимо мемуарного, носили практический характер: воспоминания Василия Шка-фера (ученика Дарьи Леоновой и Фёдора Комиссаржевского), Надежды Салиной (ученицы Полины Виардо и Эверарди), Эдуарда Старка, теоретические работы Всеволода Багадурова. Впервые увидели свет работы врачей-фониатров Иосифа Левидова, Леонида Работнова, Евгения Малютина, посвящённые вопросам физиологии и гигиены голоса, проблеме воспитания детских голосов. Ведущую роль в подготовке новых вокальных педагогов занял в послевоенные годы Институт имени Гнесиных, учреждённый в 1944 году.
В 40-е годы значительную часть репертуара музыкальных театров составляет советская опера, особенно широко идут произведения Прокофьева, который уже воспринимается как классик. Во всём мире стали известны его балеты «Ромео и Джульетта» и «Золушка», оперы «Игрок», «Огненный ангел», «Любовь к трём апельсинам», «Война и мир». В России шли его «Повесть о настоящем человеке», «Обручение в монастыре» и «Семён Котко», с которым Большой театр блестяще выступал в миланском театре «Ла Скала» в 1973 году. На операх Прокофьева выросло, как уже говорилось, не одно поколение советских певцов, блестяще овладевших методом психологической правды в пении и своеобразной вокально-речевой прокофьевской интонацией — из молодого поколения 50-60-х годов это прежде всего Алексей Кривченя — замечательный Кутузов в «Войне и мире», а в дальнейшем кулак Ткаченко в «Семёне Котко», Тамара Милашкина и Маквала Касрашвили — Наташа Ростова[37], Евгений Кибкало — Андрей Болконский и Алексей Мересьев. Прокофьевские «Войну и мир» и «Игрока» по роману Достоевского, в котором так неожиданно по-новому раскрылись Алексей Масленников и Александр Огнивцев, Большой театр показывал на гастролях в нью-йоркской «Метрополитен-опера» в 1975 году.
37
В 1976 году в материале, предназначавшемся для словацкой печати, Анатолий Иванович, разумеется, уже не мог открыто упоминать имени Галины Вишневской, только что лишённой вместе с мужем Мстиславом Ростроповичем советского гражданства (ред.).