«Моя стихия – большие внутренние волненья». Дневники. 1904–1950

1200

Бедный Малыш. Какую нечеловеческую силу и волю надо иметь, чтоб не закрыть театр и идти дальше. – Скорее всего, эти строки связаны с порочащей Камерный театр историей о сходстве урбанистической сценографии спектаклей «Человек, который был Четвергом» (художник А. А. Веснин) и «Озеро Люль» Вс. Э. Мейерхольда (художник В. А. Шестаков), долго муссировавшейся в прессе и театральных кулуарах. Для Камерного театра все осложнялось тем, что премьера мейерхольдовского «Озера Люль» состоялась на месяц раньше, 7 ноября 1923 г. Неприятный сюжет описывался в периодике со всех сторон, любая рецензия на «Человека, который был Четвергом» не избегала упоминаний «Озера Люль»: «С Камерным театром случилось подлинное несчастье – „украден“, по мнению одних, „предвосхищен“, по мнению других, – макет „Четверга“. Когда открылся занавес, то все увидели, что перед нами макет „Озера Люль“, правда, немного подчищенный и приглаженный, но в основном – тот же. И ввиду того, что художник или конструктор в этом театре заменяет отсутствующего режиссера, то несчастье с макетом неизбежно привело к выпадению спектакля из сферы принципиально нового в сфере театра» (М. З. <Загорский М. Б.> Человек, которого не будет в пятницу // Зрелища. 1923. № 66. С. 5); «Много нового, много от Европы, внешне кричащего, – ставящего спектакль технически выше аналогичного „Озера Люль“, чьей преждевременной постановкой Мейерхольд ослабил эффект камерной выдумки» (Геронский. Честертон в Московском Камерном театре // Огонек. 1924. № 2. Вырезка без указания страницы хранится в ЦНБ СТД). В журнале «Рампа» (1924. № 1. С. 8–9) даже был напечатан специальный материал под заглавием «Приоритет», состоявший из двух открытых писем и свидетельства очевидца. В письме А. Я. Таирова к А. М. Эфросу говорилось: «Так как Вы были непосредственным организатором выставки „театрально-декоративного искусства“ в бывшем музее Зимина, на которой был выставлен с самого начала макет „Человек, который был Четвергом“ (театр был в это время за границей), <…> то прошу Вас не отказать в любезности сообщить мне: 1) был ли макет „Четверга“ выставлен на выставке для общего обозрения, 2) являлся ли участником выставки также и Шестаков и что им было выставлено, 3) был ли выставлен на выставке также макет „Озера Люль“, 4) имел ли случай Мейерхольд видеть выставку, 5) не показывали ли художники – участники выставки и вообще друг другу свои макеты. Эти сведения нужны мне потому, что Камерный театр, всегда шедший своим независимым путем, считает недопустимым по отношению к себе обвинение в заимствовании, которые были высказаны в рецензиях, а также, по моим сведениям, и публично Мейерхольдом во вступительном слове к 100‐му представлению „Великодушного рогоносца“ в своем театре». Ответ А. М. Эфроса датирован 12 декабря 1923 г.: «Заметки, о которых Вы пишете, я читал, – указаниям на „Таировские заимствования у Мейерхольда“ улыбался – улыбался потому, что, вообще говоря, так ли уж важно, кто сказал первым „э“ (настойчивое желание Мейерхольда быть вечным Добчинским русской сцены, право же, только комично и, не правда ли, происходит не от избытка сил?). Важнее то, что в данном случае веснинский макет „Четверга“ – хорош, а шестаковский макет „Озера Люль“ посредственен. Но если уж стать на точку зрения важности спора о хронологическом первенстве макетов, то, конечно, попытки рецензентов спектакля сделать Ваш „Четверг“ производным от „Озера Люль“ явно и откровенно нарочиты. И мягко говоря, настолько расходятся с общеизвестными каждому из нас, людей от театра, фактами, что едва ли нужны какие-либо опровержения с Вашей стороны. <…> Выставка театрально-декоративного искусства продолжалась три месяца без нескольких дней; макет Веснина к „Четвергу“ был на ней выставлен на общее обозрение, попал он и в каталог выставки за № 80; Шестаков был участником выставки тоже, но привез свой макет в последний момент и в каталог поэтому не попал; выставил Шестаков макет к „Человеку-масса“ и ничего больше не выставлял; художники, конечно, показывали друг другу свои работы… Что касается Мейерхольда, то знаю, что на выставке он был <…> осматривал ее с заведующей выставкой Н. В. Гиляровской… <…> Таким образом и во всяком случае Ваш макет „Четверга“ был общим достоянием тогда, когда макет „Озера Люль“ был (если уже был) никому неведомой тайной». В завершение материала было напечатано письмо в редакцию Бориса Глубоковского: «Настоящим подтверждаю, что в 1917 году я и К. Большаков вели переговоры по поводу пьес „Дьявол из мрамора“ и „Проклятие Утру“, и А. Я. Таиров подробно развивал те планы, которые ныне осуществлены им в скетче „Человек, который был Четвергом“».