«Моя стихия – большие внутренние волненья». Дневники. 1904–1950
- Автор: Коонен Алиса Георгиевна
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 9785444814345
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - ««Моя стихия – большие внутренние волненья». Дневники. 1904–1950». Краткое содержание книги:
Воскресенье – [долго] лежала.
Потом разминалась.
Вечером – премьера «Жирофле».
Первое «Жирофле» с больной ногой.
Хорошо I акт.
Средне II и III.
Большой успех1226.
Аплодисменты с «подвязки» – беспрерывные среди действия.
Очень приятное чувство.
Ночь – почти не спала.
Репетиции «Федры» отменили.
Понедельник – вечер – «Федра».
Публики меньше.
В партере – полно наполовину.
Слушают хорошо.
Играю – очень хорошо IV акт. Остальные средне.
Вторник – «Четверг» – успех1227.
Я – на Грановской1228.
Вчера уехал в Москву Александр Яковлевич.
Травля жуткая в газетах.
Уже почти угрожающая.
Уже не только «ненужность Камерного театра», но и «вредность»1229.
Положение острое и серьезное.
Александр Яковлевич взволнован.
От Мархольма1230– телеграмма – заключил контракт: июль – Лейпциг, с возможностью дальше – Лондон1231.
Александр Яковлевич колеблется.
Послал письмо —
июнь – Гамбург,
июль – Лейпциг.
Значит, 3 месяца – за границу.
Но сомневается, правильно ли поступил.
В Москве отношение к нам – плохое.
Вчера сказал А. Я. – Экскузович1232.
Здесь Первая студия1233.
Мы делаем полные сборы.
Студия – плохие.
Но их – очень хвалят.
Меня ругают везде за «Жирофле».
Хвалят единственно за «Федру»1234.
Ругают «Адриенну»?!!1235
Больше других актеров хвалят Церетелли.
Он стал совсем чужой.
Жить ужасно грустно.
С трудом – дышу.
Не радует весна, не радует странность Петрограда.
Волнуюсь за театр, за себя, за Александра Яковлевича.
Самое страшное наступило и уже четко обозначилось.
Мое – верю стало шататься. Я растеряна.
Уже 4 дня – чудесное настроение.
«Жизель» в Мариинском1236 и Дункан вернули мне, даже как-то наново воскресили во мне веру в театр1237, в его бессмертие, в правду пафоса, «героя» и театрального костюма, в радость театрального трюка.
Я опять преисполнена влюбленности в театр, в волшебство театра, в чудо его превращений.
Я пишу Малышу каждый день бодрые письма, получила от него только одно короткое, но тоже деловое и бодрое письмо.
Вчера приехал Метнер и говорит, что Малыш – в очень хорошем и радостном настроении.
Дал бы Бог, чтоб наступил кризис наших несчастий и колесо повернулось бы в другую сторону.
Мейерхольда 3‐го дня (премьера «Лес») освистали1238.
Был очень плохой спектакль.
Публики было мало.
Я рада.
За границу вряд ли выпустят.
Осложнения с Германией.
Я рада.
Николай [Церетелли] – чужой окончательно.
Иногда от его смущенной замкнутости поднимается гнетущая тоска. Жаль чего-то. Но он сам виноват. Я бы не допустила никогда его ухода, если бы он так не зазнался, не стал бы так вести себя по отношению к театру и к Александру Яковлевичу, и если бы у него не росла эта странная зависть к моему положению в театре и к моей, в общем, очень скромной популярности в публике.
Это обстоятельство не давало ему покоя – еще за границей он стал обижаться на всё, на свои роли, на свою уборную, на все мелочи, которые терпели мы все, считаясь с общей тяжелой ситуацией.
Он так странно раз навсегда на все обиделся и стал выставлять очень часто меня как хозяйку театра и всех положений в театре.
Оставаться ему уже невозможно.
Он не даст житья ни театру, ни Александру Яковлевичу, ни мне.
У него вообще удивительная способность кричать о себе и утомлять собой.
Мне жаль иногда бесконечно того другого Николая, милого, нежного, доброго, умеющего заботливо любить.
Ну, Бог с ним.
Мимо!
Сравнительно мало скучаю без Малыша, все время гости или я в гостях. Бродим из одного номера в другой.
Вчера вечером гадала себе и гадала мне Леночка [Уварова] – вышли большие неприятности в деле и досада. И у меня, и у нее вышло одно и то же. Сны вижу тоже плохие. Как-то плохо доверяю маминому выздоровлению.
1226
Большой успех. – Вскоре после открытия гастролей пресса писала: «После общей растерянности, под знаком которой прошел наш зимний сезон, спектакли москвичей радуют своей стройностью, темпом и законченностью во всех частях. Выдумка режиссера, сочетающаяся с большим его мастерством, оперирует с соответствующим актерским материалом и свидетельствует о том, как богат театр формальными достижениями. В них – сила Камерного театра, и не зря его руководители выбрали для первого спектакля „Жирофле-Жирофля“. Здесь все – жест, движение и слова актера, сценическая установка, расположение и движение групп – подчиняется основному замыслу и выполняется с большим техническим совершенством актерами своеобразной школы и манеры» (Тверской К. Искусство для искусства? // Еженедельник Академических театров. 1924. № 12. 6 мая. С. 7).
1227
…«Четверг» — успех. – Несмотря на успех у публики, отзывы критики были убийственны: «Можно было многое сделать из „Человека, который был Четвергом“, но Камерный театр не сумел. <…> без современной идеологии этот детектив-спектакль становится пустым эстетством, демонстрированием интересной конструкции Таирова – Веснина. Не больше. <…> Актеры Камерного театра, тренированные на экзотических, вычурных позах и условной, театральной, декоративной читке, не сумели дать тона нужного для детективной урбанистической пьесы» (Кузнецов Е. Заметки на полях программы Камерного театра // Красная газета. 1924. № 98. 3 мая. Веч. вып. С. 3); «„Человек, который был Четвергом“ плох, и если бы им заключалась серия работ Камерного театра, то общий вывод был бы прост: крест» (Пиотровский А. О Камерном театре // Ленинградская правда. 1924. № 102. 7 мая. С. 8).
1228
Грановская Елена Маврикиевна (1877–1968) – комедийная актриса. С 1903 г. выступала в различных антрепризах С. Ф. Сабурова, в том числе в петербургском театре «Пассаж», который в 1925 г. был преобразован в Ленинградский театр комедии. В Никитском театре во второй половине 1900‐х гг. спектакли фарса часто завершал концерт «Кабаре у Сабурова», где Грановская блистала в пародии «За синей птицей». «Ее превосходная имитация г-жи Коонен – исполнительницы роли Митиль в Художественном театре – вызывала взрывы заразительного смеха в публике», – писала 7 декабря 1908 г. газета «Голос Москвы». В 1939 г. Грановская перешла в БДТ. Скорее всего, А. Г. Коонен была на спектакле «8-я жена Синей Бороды» А. Савуара в театре «Пассаж». Пресса писала: «Грановская, Надеждин, Лерский и Коханский образовали прекрасный ансамбль. Грановская давала удивительные по блеску и гибкости интонации» (Старк Э. Бенефис Надеждина // Красная газета. 1924. № 96. 29 апр. Веч. вып. С. 3).
1229
Травля жуткая в газетах. Уже почти угрожающая. Уже не только «ненужность Камерного театра», но и «вредность». – Возможно, имеется в виду статья С. С. Мокульского «Гастроли Камерного театра. „Жирофле-Жирофля“»: «Консервативность Камерного театра поистине изумительна. Бури последнего семилетия не оказали влияния на эволюцию его форм. Камерный театр как был, так и остался театром эстетизма, театром живописной культуры и стилизации. Его нынешнее обличие отображает эстетические настроения интеллигенции 1914 года. Тогда, в 1914 году, позиция Камерного театра была почти „революционной“, ибо он являлся носителем протеста против натуралистического и психологического театра, против „системы“ Станиславского и противопоставлял ее основному лозунгу – „от внутреннего к внешнему“ – свой лозунг – „от внешнего к внутреннему“. Сейчас все это уже – эпигонство, в корне противоречащее театральным запросам текущего момента, и потому – реакционное» (Ленинградская правда. 1924. № 98. 30 апр. С. 4). Вообще, отзывы прессы на ленинградские гастроли Камерного театра были в основном отрицательными. Даже предваряющие приезд театра статьи имели уничижительный тон: «Таиров выступил в самом начале борьбы нового театра со старым. Нельзя сказать, что в этой борьбе Таиров находился в первом ряду наступавших. Он колонизировал другими открытые земли, акклиматизировал цветы нового театра применительно к уровню среднего зрителя, сделал доступными и понятными для широкой публики теоретические построения подлинных новаторов. <…> Новый театр победил, перед победителем встали совсем другие задачи, а театр Таирова продолжал утончать и уточнять когда-то избранную им формальную сторону, продолжал разрабатывать приемы своего специфического театрального искусства, не замечая того, что бывшее средством борьбы давно уже превращено им в самоцель, в нелепый самодовлеющий прием, самодовольное эстетство, пустоту формалистики. Занятый ювелирной отделкой очаровательных безделушек, забывший за ними о современности и в то же время привыкший следовать последнему слову моды, театр Таирова стал внешне, бездушно, бессмысленно цепляться за перенимание новейших приемов. В прошлом году театр Таирова совершил гастрольное турне по Франции, Бельгии, Германии, Чехословакии. Как вы думаете, что привез с собой театр, проведший девять долгих месяцев на Западе?.. Что?!.. <…> Камерный театр привез с собой сотни папиросных коробок, папиросных этикеток и окурков, которые конструктивно (конечно, конечно, конструктивно!), по новейшим законам изобразительного искусства, расположил на особых щитах и развесил по стенам своего театра. Вдумайтесь в этот простой, в этот страшно простой и жуткий факт!.. В нем – ключ к пониманию Камерного театра сегодняшнего дня <…> Московский Камерный театр признан, канонизирован, и на его стенах висят конструктивные (конструктивные, конструктивные!) украшеньица из папиросных коробок, этикеток и окурков. Мне нечего прибавить к сказанному» (Кузнецов Е. Московский Камерный // Красная газета. 1924. № 95. 25 апр. Веч. вып. С. 3). Более подробно см.: Эстетский морг / Публ. М. Хализевой // Экран и сцена. 2013. № 11. Июнь. С. 9.
1230
Мархольм (Marholm) Бернхард – организатор зарубежных гастролей Камерного театра (1923, 1925, 1930).
1231
…заключил контракт: июль — Лейпциг, с возможностью дальше — Лондон. – Гастроли состоялись год спустя, открылись в Лейпциге 16 апреля 1925 г. Выступление в Лондоне снова предполагалось, но не состоялось.
1232
Экскузович Иван Васильевич (1882–1942) – театральный деятель. С 1918 г. руководил государственными академическими театрами Петрограда, в 1923–1928 гг. управляющий государственными академическими театрами РСФСР; одновременно заведующий подотделом государственных театров Наркомпроса, художественным отделом Главнауки.
1233
Здесь Первая студия. – Гастроли Первой студии МХАТа в Ленинграде проходили с 7 мая по 17 июня 1924 г. Ее репертуар составили: «Потоп» Ю.-Х. Бергера, «Сверчок на печи» по Ч. Диккенсу, «Балладина» Ю. Словацкого, «Двенадцатая ночь», «Король Лир» и «Укрощение строптивой» У. Шекспира.
1234
Хвалят единственно за «Федру». – Скажем, Адриан Пиотровский в статье «О Камерном театре» писал: «Хоть в немногих строчках, но особо необходимо упомянуть искусство актрисы, более всего позволяющей надеяться на то, что путь к простому и большому спектаклю удастся Камерному театру, это Коонен. Ее Федра одна спасает эмоциональное напряжение в этой трагедии <…>» (Ленинградская правда. 1924. № 102. 7 мая. С. 8).
1235
Ругают «Адриенну»?!! – Так, Евгений Кузнецов, не принимавший искусства А. Я. Таирова, в статье «Заметки на полях программы Камерного театра» писал: «Очень мало игры. Внепсихологическая, внеэмоциональная – холодная, строгая, скованная, декоративная читка. Изысканнейшие движения, театральные жесты, декоративные позы. Ничего, решительно ничего от переживания, от какого-либо внутреннего волнения. Зрелище – не драма. Холодно, холодно!.. Особенно заметно на Коонен–Адриенне и Соколове–Мишоне <…>» (Красная газета. 1924. № 98. 3 мая. Веч. вып. С. 3).
1236
«Жизель» в Мариинском… – Балет А. Адана «Жизель». Скорее всего, А. Г. Коонен была в Академическом театре оперы и балета 14 мая на спектакле с Е. М. Люком в партии Жизели и Б. В. Шавровым в партии Альберта. Примерно в те же дни в Ленинграде гастролировала в «Жизели» московская балерина М. П. Кандаурова.
1237
…Дункан вернули мне <…> веру в театр… – Выступления Айседоры Дункан в Ленинграде состоялись 15 и 18 мая в Большом зале Филармонии с симфоническим оркестром под управлением А. В. Павлова-Арбенина и с программами из произведений Чайковского (увертюра «1812 год», Шестая симфония (Патетическая) и Славянский марш) и Вагнера (увертюра к опере «Лоэнгрин», Вступление и «Смерть Изольды», «Полет Валькирий», увертюра и «Вакханалия» из оперы «Тангейзер», марш из оперы «Гибель богов»). После первого вечера Э. Старк писал: «Вчера Айседора Дункан явилась перед нами в своем втором воплощении. Первое было тогда, почти 20 лет назад. <…> Теперь гораздо больше статики, больше чисто скульптурной неподвижности, больше сосредоточенности в себе, больше таких ритмов, которые, как это было во время 1‐й и 4‐й частей 6‐й симфонии Чайковского, говорят о глубоком внутреннем трагическом переживании человека. <…> В конце концов красота искусства Дункан, его своеобразность, его неповторимость остались те же, и было бы большой близорукостью утверждать, будто в нем нет совершенно необычайной и глубоко захватывающей выразительности» (Красная газета. 1924. № 109. 16 мая. Веч. вып. С. 3).
1238
Мейерхольда 3‐го дня (премьера «Лес») освистали. – Почти одновременно с Камерным театром, с 16 мая по 22 июня 1924 г., в Ленинграде и Кронштадте выступал Театр им. Вс. Мейерхольда с «Великодушным рогоносцем», «Лесом», «Д. Е.» и «Землей дыбом».
- 1
- 2
- 3
- 4
- 5
- 6
- 7
- 8
- 9
- 10
- 1
- 2
- 3
- 4
- 5
- 6
- 7
- 8
- 9
- 10
- 1
- 2
- 3
- 4
- 5
- 6
- 7
- 8
- 9
- 10
- 1
- 2
- 3
- 4
- 5
- 6
- 7
- 8
- 9
- 10