Россия: у истоков трагедии 1462-1584 [calibre 5.27.0]

Или вот эта: «Американские и другие эксперты говорят, что Россию ожидает мрачное будущее, которое может да­же потребовать международного усилия для ее спасе­ния».46 Прибавьте к этому откровенное признание ЦСУ, что из-за высокой смертности и низкой рождаемости Рос­сия потеряет в ближайшие полтора десятилетия еще 11 миллионов человек. В мирное время! И дело тут не столько в том, что по продолжительности жизни Россия уже сравнялась с Пакистаном, сколько в том, что вектор движения указывает на Анголу...

Разумеется, все это еще не решает спор между, условно говоря, Ильиным с его усыпляющей «понижательной фа­зой» и Уиллом с его уверенностью в фатальном исходе кризиса. Несомненно лишь одно: страна вступила в зону экстремального риска, где на карте ее существование как великой державы. Отсюда огромная, несопоставимая ни с чем в прошлом ответственность ее культурной элиты. К счастью, если главные выводы этой книги корректны, российская элита располагает секретным оружием, о кото­ром не подозревают ни Джордж Уилл, ни ЦСУ, ни экспер­ты «Нью-Йорк тайме». Тем самым оружием, что сделало неизбежной ошибку Менделеева. Я имею в виду ту особен­ность исторического развития России, обсуждению кото­рой посвящена эта книга. Нельзя здесь просто проециро­вать сегодняшние тенденции в будущее. Нельзя потому, что в дело всегда может вмешаться неожиданный и гигантский цивилизационный сдвиг, способный запросто опрокинуть любые проекции и свести к нулю любую арифметику.

Как мы знаем, эффект предшествующих цивилизацион- ных сдвигов был разный. Одни отгораживали Россию от Европы, замыкая ее в угрюмой изоляции от мира и стери­лизуя ее культурную почву. Другие прорубали «окно в Ев­ропу», даря ей Пушкина, но сохраняя патернализм ее го­сударственности — и с ним угрозу новых цивилизацион- ных обвалов. И говорю я вот о чем. Если исторический опыт должен был научить российскую элиту хоть чему-ни­будь, так это тому, что дважды уже прорубленного «окна в Европу» — в XVIII веке и на исходе XX — недостаточ­но, чтобы вывести страну из зоны экстремального риска. Что требуется для этого, как мы уже говорили, сломать, наконец стену между Россией и Европой.