Россия: у истоков трагедии 1462-1584 [calibre 5.27.0]

Ошибется, однако, тот, кто скажет по этому поводу, что Фоменко просто потешается над своими читателями. На самом деле он абсолютно лишен чувства юмора. Ну по­думайте, человек посвятил этому сюжету двадцать лет жизни. Написал на эти темы восемь (!) книг. И не прохо­жий он с улицы, не какой-нибудь Пикуль, а профессор, завкафедрой МГУ и вдобавок еще академик-секретарь одного из отделений Российской академии наук. А глав­ное, не залеживаются в магазинах его книги, разлетаются с полок, как птички, расходятся, говоря прозой, огромны­ми по нашим временам тиражами.

Так что же говорит явление Фоменко о читателях, кото­рые его книги покупают? И об академическом сообществе, которое его терпит? Нужна им «новая схема» русского про­шлого, если не отталкивает их концепция России-Орды?

ОТКУДА ВЗЯЛСЯ ФОМЕНКО?

Я вовсе не хочу сказать, что все в Москве его концепцию принимают. Многие искренне возмущены. Но как объясняют ее академические историки? Вот характерный ответ одного из них: «Никакой концепции нет. Ведь Фоменко не историк, а типичный любитель-графоман. Это все равно, как если бы какой-нибудь историк выступил с математической концепци­ей, утверждающей, что дважды два равно бублику»60. Но по­чему, в таком случае, столь популярны его книги?

Объяснение, говорят нам, элементарное: «Когда забо­левает человек — приходят в расстройство все его орга­ны... Когда заболевает общество (а назвать наше общест­во здоровым способен сегодня только душевнобольной), все то же самое происходит с формами общественного сознания. Вместо мировоззрения — дикая смесь остатков коммунизма с ростками фашизма и суеверия... и, естест­венно, вместо науки — академик Фоменко»61.

Но разве не то же самое якобы душевнобольное обще­ство нашло в себе достаточно здравого смысла, чтобы в свое время выбрать в президенты не Жириновского, а Ельцина? И не Зюганова, а Путина? А вот академичес­ким историкам предпочитает оно все-таки «типичного лю­бителя-графомана». Почему?

Тем более это странно, что достаточно ведь легко дока­зать: концепция у Фоменко как раз есть и она, по-видимо­му, многим в России нравится. Разумеется, не календар­ную абракадабру имею я в виду, но философско-истори- ческую концепцию — недвусмысленно и агрессивно антиевропейскую. Вот в двух словах ее происхождение.

Первым, кто предложил обществу идею о России как о «славяно-азиатской цивилизации», был вовсе не графо­ман, а крупнейший консервативный мыслитель XIX века Константин Леонтьев. Вот его обоснование: «Россия — не просто государство, Россия... это целый мир особой жиз­ни, особый государственный мир» — и потому главная стратегическая задача, стоящая перед русской культур­ной элитой, не может быть ничем иным, кроме «развития своей собственной славяно-азиатской цивилизации»62.

Леонтьева услышали. Блестящая плеяда евразийцев двадцатого года подошла к его идее творчески. И вот что у нее получилось: «Культура России не есть ни культура европейская, ни одна из азиатских, ни сумма, ни механи­ческое соединение из элементов той и другой». Она про­тивостоит обеим как «срединная евразийская культура»63. Одним словом, в классическом евразийстве маргинальная в свое время идея Леонтьева обрела статус альтернатив­ной философии истории России.