Мужество любви [Автобиографический роман]

Я привез пополнение для редакционного портфеля: сборник стихов Яшина «Земля богатырей» и роман Наседкина «Возвращение». Сборник, по просьбе автора, взялся готовить к печати сам, а роман Филиппа Ивановича был передан нам для издания уже одобренный Тюриным.

В Цекамоле поддержали нашу инициативу насчет «литературных понедельников», отпустили на каждый прием по шестьсот рублей. Закупать продукты разрешили на рынке. Анна Максимовна приобрела чайный сервиз, усердно старалась, чтобы первая коллективная встреча с будущими авторами прошла на уровне.

Узнал я об изменениях в горкоме и обкоме комсомола. Всеволода Николаевича наградили орденом Отечественной войны I степени, перевели в Смольный секретарем горкома по пропаганде. Правду сказать, жаль, что ушел Иванов, с ним был деловой контакт, полное взаимопонимание, теперь придется налаживать отношения с его преемником Чернецовым.

Не успел я, вернувшись из Москвы, появиться в издательстве, как меня уже ждал степенный посетитель.

— К вам пришел профессор Евгеньев-Максимов, известный некрасовед, — сообщила Анна Максимовна. — Минут пятнадцать ждет.

— Ай-яй-яй, неудобно!

— Вы же не знали… У него очень много трудов. Еще до революции печатался в журналах «Русское богатство», «Вестник Европы», «Голос минувшего». Все о себе рассказал, пока дожидался вас!.. Между прочим, по его предложению в Ленинграде создан музей Некрасова. Профессор тяготеет к историко-литературной школе.

— Из того, что вы сказали, кое-что мне было известно, но не все. Благодарю за исчерпывающую информацию. Вы — на высоте! Пригласите профессора.

Рослый, большеголовый, со слегка приплюснутым носом, с усами и бородкой, он протянул мне руку:

— Евгеньев-Максимов. — Уставился на меня из-под лохматых бровей. — Не знаете меня?

— Как не знать! Ваше имя хорошо известно не только среди некрасоведов. Присаживайтесь, пожалуйста.

— Премного благодарен.

С грузным, словно осевшим телом, он опустился в кресло.

— Евгеньев — это так, псевдоним. А то больно много всяких там Максимовых. Еще, гляди, спутают с красавцем киноактером!

И разразился смехом.

Настойчивый телефонный звонок.

— Извините, Москва!

Я снял трубку. Голос Тюрина.

— Вчера к тебе выехал Яшин. Ты просил у Елены Федоровны Усиевич вступительную статью к его сборнику…

— Жду с нетерпением.

— Она заболела. Написать не сможет. Весьма сожалеет. У Александра Яковлевича, говорит она, много прекрасных стихов, о них надо сказать добрые слова, но…