Маргиналы в советском социуме. 1930-е — середина 1950-х годов

До подписания советско-польского договора эти инициативы имели единичный характер и во многом зависели от доброй воли комендантов исправительно-трудовых колоний и прочего местного начальства. Позже, в августе 1941 г., для детей были созданы «клубы на открытом воздухе», занятия с детьми стали обычным делом. «Занятия», как правило, включали пение, игры, в т. ч. подвижные, разучивание стихов на русском и родном языках, математику, чтение и письмо. Л. Милевич вспоминает, что в «клубе» поселка ИТК собиралось около 50 детей. Вскоре был создан педагогический совет, детей «распределили по возрастным группам, выбрали для них стихи, организовали постановки спектаклей, вспомнили и разучили детские патриотические песни». Потом для «школы» выделили «специально оборудованную полянку», где «занятия проводились в обстановке тишины и сосредоточенности, спокойно разучивались новые песни». У бараков показывали только хорошо отрепетированные выступления, которые поднимали настроение взрослых. Что касается русского языка, то его учили все вместе: учителя, дети и родители[904].

По собственной инициативе обучением детей занимались профессиональные учителя, воспитатели и просто молодые женщины многих спецпоселков. В частности, об этом писали авторы воспоминаний, проживавшие в Калманке и Тальменке Алтайского края. Идея создания школ и детских садов возникла как инициатива «снизу». Причем воспитатели столкнулись с огромными организационными трудностями: полностью отсутствовали учебники и программы, а писать приходилось на обрывках бумаги. Если до наступления холодов занятия проводились регулярно, то приход зимы вызвал дополнительные проблемы: из-за тесноты в бараках и землянках оставалось мало места для учеников. Ситуация несколько улучшилась после подписания И. В. Сталиным и В. Сикорским 24 декабря 1941 г. договора о создании на территории СССР 20 делегатур, представлявших правительство Польши. Тогда только на территории Алтайского края начали официально работать 16 воспитательных учреждений, где дети до 14 лет учились и обедали или получали дополнительное питание, хотя для приблизительно 5 тыс. детей этого было явно недостаточно. Представительства польского посольства выделяли финансовые средства на содержание школ и оплату труда учителей. Помимо чисто педагогического, огромную роль играл и психологический фактор. Так, во многих поселках проводились вечера и встречи с представителями власти, где дети пели и читали стихи. Воспитательная деятельность спецпереселенцев была одобрена журналом «Польша» («Polska»), издававшимся польским посольством в Куйбышеве. Там даже стали публиковаться учебные материалы для чтения, а также вспомогательные — для изучения польского языка и истории. В журнале печатались стихи польских поэтов, фрагменты литературной прозы, «Букварь» М. Фальского и т. п.[905]