«Священные войны» Византии [publisher: SelfPub]

Арабы захватили полуостров Кизик в Мраморном море, который стал их морской базой. Попутно они оккупировали остров Кипр. Однако и св. Константин Погонат не сидел сложа руки. Он сумел организовать флот, довольно успешно отражавший атаки арабских флотилий. Семь лет подряд (!) длились морские сражения, следствием которых стало отступление арабов от стен византийской столицы – несомненный успех римского оружия. Несмотря на явный перевес в силах, мусульмане ничего не могли сделать с византийцами, у которых к тому времени образовалось тайное, страшное и очень эффективное средство – «греческий огонь».

Его изобретателем стал некий Каллиник – сирийский грек, бежавший от арабов в Константинополь. Тонкость его использования заключалась в том, что «греческий огонь» нельзя было потушить водой, и арабские суда горели, как спичечные коробки́. Поэтому все попытки арабов овладеть Константинополем завершились для них тяжелыми потерями[890].

После этого поражения арабы начали отступление, причем их флот на обратном пути попал в бурю и затонул. А остатки арабских отрядов были почти полностью истреблены византийцами в сухопутных сражениях. Рассказывают, что только при отступлении потери арабов достигали 30 тыс. воинов[891].

Последующими историками дается очень высокая оценка действий молодого царя, возможно, иногда даже преувеличенная. Например, такая: «Если бы магометане завладели тогда Константинополем, то греческий народ подвергся бы опасности быть стертым с лица земли, да и для истории всего человечества это было бы роковым событием. Если бы магометане захватили бы тогда этот оплот христианства на Востоке, то ничто более не помешало бы дальнейшему распространению магометанского владычества в Европе. Ни слабые славяне, ни разделенные и враждебные между собой германцы, ни франки. Западные историки приписывают обыкновенно спасение Европы от магометанства победе Карла Мартелла в 732 г., но они забывают, что за 60 лет до этого опасность грозила Европе с другой стороны. И опасность эта отвращена ничем иным, как мужественною, терпеливою и искусной обороной, какую противопоставили византийские христиане полчищам и кораблям арабским»[892]. Здесь можно спорить о деталях, но не о целостной оценке самого события.