«Священные войны» Византии [publisher: SelfPub]

Почему же это объяснение, данное в письме Римскому епископу, считается удовлетворительным, а аналогичная мысль, изложенная ранее в «Типосе», подверглась остракизму со стороны апостолика? По-видимому, главным образом, по той причине, что в этот раз император запросил мнение понтифика по данному вопросу, а не пытался поставить его «перед фактом», как это сделал Констант II.

Впрочем, св. Константин IV многого и не обещает папе. Как следует из послания, он лишь заранее не пытается предугадать, чем завершится обсуждение догматического вопроса и гарантирует, что посланцам папы будет обеспечена возможность огласить мнение апостолика. «Настоящая наша благочестивая грамота будет охраною для тех, кои придут от лица Вашего престола. Свидетель Бог Вседержитель, что мы не относимся пристрастно к какой-либо части Церкви: мы сохраним равенство той и другой, никоим образом и ни в чем не делая принуждения тем, кои присланы будут от Вас, примем их со всякой честью, подобающим почетом».

Как истинный глава Кафолической Церкви, царь беспристрастно и объективно размышляет о причинах раскола, не пытаясь переложить вину на кого-то, но и не скрывая некоторых весьма неприятных для Рима обстоятельств. Так, император недвусмысленно отмечает, что вина в прекращении общения Римской и Константинопольской церквей лежит не только на восточных патриархах, но и на некоторых понтификах, мнение и поведение которых кажутся ему сомнительными.

«Как здешний святейший и блаженнейший патриарх (Константинопольский. – А. В.), так и святейший патриарх Феополя (Антиохии. – А. В.) Макарий, с большой твердостью настаивали на исключении из диптихов блаженнейшего Виталиана, говоря, что Гонорий поминается ради чести Апостольского престола древнего Рима; затем не принимать в поминание бывших после патриархов упомянутой святейшей Римской церкви до тех пор, пока не состоится исследование и соглашение относительно возбуждающих разногласие между обоими престолами выражений. Наконец, и ваше отеческое блаженство подобным же образом поминать только впоследствии». Правда, тут же замечает св. Константин IV, он сам настоял на том, чтобы Виталиана не исключали из диптихов. «С одной стороны, потому, что мы сохраняем полное равенство и считаем тех и других православными, с другой стороны – ради оказанной упомянутым Виталианом при жизни любви к нам во время восстания наших гонителей»[907].

Пообещав обеспечить личную безопасность всех участников грядущего Вселенского собрания и возможность всем заинтересованным лицам высказать свою позицию по вопросу о волях и энергиях во Христе, император ни на йоту не уклонился от своего слова. И если потребуется охарактеризовать VI Вселенский Собор одним словом, то, наверное, наиболее удачно будет указать на отсутствие в его деяниях какой-либо заданности.