«Я суеверен, я весь дрожу…»1120
Так много:
3 мая, понедельник – открытая генеральная «Брамбиллы».
Успех Александра Яковлевича, первый настоящий его успех1121…
Мне жутко от счастья.
Такие минуты в жизни наполняют душу страхом.
Но, с другой стороны, я знаю, что Александр Яковлевич заслужил «Брамбиллу». Пять лет мук1122.
Я так радуюсь ему, так горячо люблю его. Так благословляю его.
Вчера была премьера. Серая публика, шумный успех. Вечеринка.
Церетелли ушел огорченный, расстроенный.
Когда же он будет говорить с Александром Яковлевичем. Думается мне, что он не уйдет.
Румнев1123.
[Набросок женского силуэта.]
Вальс с Румневым?!
7 мая [
1920 г.]. Пятница
10 ½ часов вечера
Грустно без театра. Волнуюсь за «Адриенну» в воскресенье.
Не была на сцене 1 ½ недели.
Радуюсь успеху Александра Яковлевича.
Люблю его. Минутами скучаю от одиночества.
Не мечтаю о лете.
Хочется работать.
А уж если отдыхать, то по-старому, в Алупке, с пирожными и оркестром… А иначе лучше работать – это единственная возможность отдыха в Российской федеративной крестьянской и красноармейской республике!
Сейчас придет Александр Яковлевич со спектакля, будет тихо, любовно, сладко.
9 мая [
1920 г.]. Воскресенье
Утро
«Адриенна».
Разговор Александра Яковлевича с Церетелли.
Во вторник – окончательный ответ.
Розы на спектакле.
После спектакля – [два слова вымарано] в уборной. Сказала ему: «Вы даете мне слово, что подумаете, хорошо?» – «Хорошо, обещаю». Дала ему белую розу.
Я совсем Мэри из «Электрических кукол».
Обожаю Александра Яковлевича и, тоскуя, покорно [слово вымарано] каким-то [три слова вымарано].
19 мая [
1920 г.]. Среда
В субботу был окончательный разговор. – Николай [Церетелли] ушел1124.
Последние два дня невыносимо жить.
Мучает воспоминание о Смоленске. Хожу по Тверскому бульвару, и кажется, что иду по Блонье и звучит вальс «Воспоминание», и мелькает белая матроска среди зелени, и близко смотрят глаза, и чувствую запах жасмина у своего рта. И все кругом, миллион мелочей, толкают в пропасть воспоминаний, и жаль, что уходит мой бред, быть может, последний в моей жизни, и чувствую свою старость, «тихий ход» своей жизни.
31 [
мая 1920 г.]
Сегодня последняя «Адриенна». Кажется, удалось, чтобы [несколько слов вымарано].
Завтра едем [в] Пермь.
С ума схожу от кладки, забот и проч., проч.
[
Более поздняя вставка]: Пермь. Верхняя Курья1125
Уехали 1 июня – вторник.
Приехали 4 июня – пятница.
6‐го переехали в Верхнюю Курью.
С 5‐го жарилась на солнце. Дня 2 пропустила из‐за делишек, дня 2 – из‐за холода. Две недели не сходит краснота.
[
Более поздняя вставка]: Июнь [
1920 г.]
Сегодня я ясно и определенно и окончательно почувствовала себя свободной от Церетелли. Никаких возвратов к нему во мне нет.
Теперь он мне будет только мешать. В особенности если приедет [дефект текста], а в этом я уверена.
[Половина листа оторвана.]
3 июня [
1920 г.]
Вечер. Делишки. Маруся уезжает завтра в Москву делать аборт1126. Александр Яковлевич ездил сегодня в Пермь узнавать относительно парохода. – Не едем. Остаемся здесь. Леонид Яковлевич [Корнблит] завтра уезжает в Челябинск. На неделю будем одни.
Ездили в Кауровку1127. Было весело, молодо, чудесно. Скалы, голубой [дефект текста], стеклянная река, звонкие [дефект текста] костер [Половина листа оторвана.]
Теперь опять: Кама – широкая, с пароходами, баржами и плотами.
вернуться
1118
…мою связь с Александром Яковлевичем. – А. Г. Коонен и А. Я. Таиров начали жить вместе всего лишь за пару месяцев до этого – см. запись от 16/3 февраля 1920 г.
вернуться
1119
Агнесса – вероятно, домработница Коонен и Таирова.
вернуться
1120
«Я суеверен, я весь дрожу…» – Цитата (с измененными знаками препинания) из стихотворения «Мимоза» Виктора Гофмана: «Мы будем близки. Я в том уверен. / Я этой грёзой так дорожу. / Восторг предчувствий – о, он безмерен. / Я суеверен. Я весь дрожу».
вернуться
1121
Успех Александра Яковлевича, первый настоящий его успех… – В мемуарах А. Г. Коонен писала об успехе «Каприччио Камерного театра по Гофману» более подробно (см.: Коонен А. Г. Страницы жизни. С. 254).
После премьеры «Принцессы Брамбиллы» пресса откликалась так: «Камерный театр своей постановкой „Принцессы Брамбиллы“ дал первую попытку синтетического спектакля…» (Шершеневич В. Гофман и «Принцесса Брамбилла» // Культура театра. М., 1921. № 3. С. 43); «Мысли Гофмана крайне близко соприкасаются с современными театральными идеями и только теперь начинают понемногу осуществляться» (Дьяконов В. «Принцесса Брамбилла: (К постановке в Камерном театре) // Вестник театра. М., 1920. № 64. 11–16 мая. С. 7); «…спектакль явился большим достижением и, что особенно отрадно, достижением не только Камерного театра, но и театра вообще» (Игнатов С. Камерный театр. «Принцесса Брамбилла» // Вестник театра. М., 1920. № 64. 11–16 мая. С. 10); «Ни в одной пьесе Камерный театр не выявил свою сущность, свою идею создания камерного балагана настолько выпукло, как в „Принцессе Брамбилле“. Это был балаган, насыщенный и перенасыщенный театральностью, и балаган этот был определенно балаганом камерным… <…> На сцене был Гофман, преломленный через призму художника Якулова. <…> Таиров и Якулов дали интересный, бесспорно интересный спектакль…» (Захаров-Мэнский Н. Театральные новинки // Жизнь искусства. 1920. № 454. 18 мая. С. 2).
Позже, в 1934 г., А. М. Эфрос обобщал: «„Адриенна“ была спектаклем актеров, – „Принцесса Брамбилла“ стала спектаклем труппы. <…> В суровом и голодном девятьсот двадцатом году это жизнеутверждающее каприччо согревало и бодрило. „Брамбилла“ была своевременна и уместна» (Эфрос А. Камерный театр и его художники // Эфрос А. В движении. Профили сцены. М., 2019. С. 203–204).
вернуться
1122
Пять лет мук. – Постановка, по собственному признанию режиссера, «находилась в работе свыше пяти лет», т. е. с первых дней существования театра (Таиров А. Я. «Принцесса Брамбилла»: Лекция. 21 мая 1920 г. // Таиров А. Я. О театре. С. 270). В интервью перед премьерой «Принцессы Брамбиллы» режиссер говорил: «…все время я отодвигал постановку, так как не мог найти того подхода к ней, который бы сделал этот спектакль настоящим праздником театрального действия, а не электротехника, машиниста, художника и других привходящих элементов театра. Казалось, что трудно увести представление от волшебного фонаря „Синей птицы“ или феерических эффектов, а вместе с тем мое режиссерское сознание категорически противилось такому подходу. Только теперь, пройдя через ряд работ последних лет, я ощутил тот путь, который дает нам, наконец, возможность осуществить давно задуманную постановку. Это путь театрального неореализма, который не нуждается ни в каких оптических и феерических обманах и иллюзиях, а разрешает всю фантасмагорию при помощи элементарной театральной механики, базируясь исключительно на мастерстве актерского коллектива («Принцесса Брамбилла». Беседа с А. Я. Таировым // Вестник театра. 1920. № 60. 12–18 апр. С. 13).
вернуться
1123
Румнев (Зякин) Александр Александрович (1899–1965) – актер театра и кино, танцовщик, мим, балетмейстер, педагог, автор трудов о танце и пантомиме. В 1919 г. поступил в школу Камерного театра. С 1920 по 1934 г. в труппе Камерного театра. С 1923 г. балетмейстер в ряде театров, в том числе в Камерном. В спектакле «Принцесса Брамбилла» играл роль пляшущего Арлекина.
вернуться
1124
Николай ушел. – В биографии Н. М. Церетелли уход в 1920 г. из Камерного театра не отражен.
вернуться
1125
Пермь. Верхняя Курья. – Брат А. Я. Таирова Л. Я. Корнблит, который собирался в командировку в Пермь и по своей должности имел отдельный вагон, предложил поехать вместе и устроить их с А. Г. Коонен в какой-нибудь деревне под Пермью. Там предполагалось провести летний отпуск после трудного сезона. А. Г. Коонен вспоминала: «В нашем распоряжении была просторная изба, в которой кроме нас жила хозяйка, одинокая милая женщина, типичная сибирячка, взявшая на себя все заботы по хозяйству» (Коонен А. Г. Страницы жизни. С. 257).
вернуться
1126
Маруся уезжает завтра в Москву делать аборт. – Речь, скорее всего, идет о М. П. Юдиной, незадолго до этого ставшей женой Л. Я. Корнблита.
вернуться
1127
Кауровка – деревня в Пермской области. А. Г. Коонен вспоминала: «Незадолго до отъезда мы решили совершить путешествие в Кауровку, неподалеку от Верхней Курьи, где в деревне в семье нашей актрисы Луканиной гостила целая компания молодых актеров. <…> В доме у Луканиной нас встретили с распростертыми объятиями. В веселой компании наших актеров мы чудесно прожили около двух недель» (Коонен А. Г. Страницы жизни. С. 257).
