Как же буду я мечтать о Мэри в «Электрических куклах»1114, которая вся вдохновлена только тем, что…
Что такое мое тяготение к [Церетелли. – вымарано]? Разве это реальность? Физическая реальность? Все чепуха.
Никакой реальности. Одно творческое Эротное мечтание и больше ничего.
Уверена – если бы он захотел быть грубым в отношении меня – мне было бы противно на всю жизнь.
Боже, как интересно и великолепно жить!
Забуду [Церетелли. – вымарано]. И все будет опять сиять, радовать, глубоко потрясать и [делать] печальной.
Жизнь закружит.
Сейчас подумала: если Александр Яковлевич когда-нибудь прочитает эти страницы и еще другие о [Церетелли. – вымарано], он будет убитым, навсегда омраченным.
Милый, единственный, любимый Александр Яковлевич! – все вздор на свете, кроме моей любви к Вам!
Нет другой реальности – великолепной в своей радости и волшебстве, кроме моей любви к Вам.
Не верьте ничему из того, что я пишу о [Церетелли. – вымарано]… Это – моя творческая, сценическая, я бы сказала, фантазия, ибо мое отношение к Вам творческое воистину!
Вы – единственная моя радость, единственное мое оправдание в этой жизни.
Через Вас я оправдываю себя, выявляю свой лик Алисы [Коонен. – вымарано], вот такой, как вот он живет на белом свете.
Я пишу о маленьких ничтожных глупых звуках, которые звенят, как вербные трещотки в Вербное воскресение. Как задорная вибрация в потоках колокольных пасхальных звонов…
Боже, как изумительна жизнь!!
Ки-ска, я люблю тебя и вовсе не хочу сказать, что мое отношение к тебе так же торжественно, как пасхальный звон.
Но когда звонят колокола и светит солнце, ангелы и черти поют в душе и в теле, и я люблю тебя со всеми ангелами и чертями! Помнишь, я тебе сказала вчера, когда крестила на ночь: «Пусть к тебе прилетит твой Ангел-Хранитель, он белый, а крылья у него голубые…»
22 апреля [1920 г.]. Четверг
День
Уже неделя – я больная. Насморк.
Играю мало. Сижу дома. Сквозь всё – мысли о [Церетелли. – вымарано].
И что печалит? – Он для меня? Или для театра? Или для самолюбия театра? Все вместе, вероятно…
Печально и тревожно бегут дни. Ужасные волнения за «Брамбиллу»1115.
Александр Яковлевич нервничает, как еще никогда в жизни. Плохо спит и сказал вчера, что в душе у него какое-то предчувствие катастрофы. И у меня…
Я боюсь за «Брамбиллу».
Боюсь, чтобы не заболел Александр Яковлевич…
Вижу плохие сны: мясо и рыбу. Я, правда, больна, но не настолько, чтобы видеть по этому поводу огромную жирную рыбу на столе, которую я и Александр Яковлевич должны были есть.
Скорее бы «Брамбилла».
Скорее бы ликвидация с [Церетелли. – вымарано].
Скорее бы лето, которое, увы, уже вижу, все будет отравлено [Церетелли. – вымарано], и у меня, и у Александра Яковлевича.
А солнце светит… Весна.
Как в песне, распустилась роза на окне.
Господи, не оставь нас!
[22 апреля 1920 г.]
Вечер
Мое чувство к [Церетелли. – вымарано] не больше, как спорт.
Заставлю я его полюбить себя или нет?
Ведь не было ни одного случая, чтобы я не добилась любви там, где я этого хотела. И это в первый раз, когда я чувствую безусловно, безошибочно его тяготение к себе и в то же время наталкиваюсь на азиатское, дикое, совершенно варварское самолюбивое упрямство.
Сломлю или нет?
Я хочу, чтобы он склонился у моих колен.
За последний год я достигла потрясающих результатов в его отношении к себе. Мне думается, нет еще женщины, с которой он был бы так бережен, нежен, заботлив, как со мной…
Но я хочу сломать его азиатскую гордость, и возможно, что тогда бы я предложила ему тихую братскую дружбу.
Конечно. Никаких страстных мечтаний о нем, кроме сценических, – я люблю с ним играть, – у меня нет.
[Церетелли. – вымарано].
«О Любовь, это летняя ночь со звездным небом и благоухающей землей». Гамсун1116.
22/23 [апреля 1920 г.]. Пятница
1 час ночи
[Церетелли. – вымарано] обрученье. Летом свадьба.
Ольга Александровна Беленькая1117.
23 [апреля 1920 г.]. Пятница
Утро
Во сне видела: я звала [Церетелли. – вымарано] танцевать танго, а он показывал мне дырявый ботинок, из которого вылезли пальцы, и отказывался. И мне было так грустно…
вернуться
1114
…Мэри в «Электрических куклах»… – Героиня намечавшейся А. Я. Таировым к постановке в 1919–1920 гг. пьесы «Электрические куклы» (1909) Ф.-Т. Маринетти, персонажи которой – фантастические роботы. В листовке к пятилетию Камерного театра, изданной ХПСРО, говорилось, что А. Я. Таиров видит в этой пьесе «своеобразное преломление жизни, как ее воспринимает мысль и чувство современного человека – человека эпохи капитализма и чудовищного развития техники» (цит. по: Таиров А. Я. О театре. С. 512). Спектакль не состоялся.
вернуться
1115
Ужасные волнения за «Брамбиллу». – «Принцесса Брамбилла» по Э. Т. А. Гофману. Камерный театр. Постановка А. Я. Таирова. Художник Г. Б. Якулов, музыка А. Фортера. Премьера – 4 мая 1920 г.
вернуться
1116
«О Любовь, это летняя ночь со звездным небом и благоухающей землей». Гамсун. – Цитата из романа «Виктория» К. Гамсуна.
