.]. Вторник
С печалью смотрела сегодня на себя в зеркало. Я в первый раз надела корсет: рушились все мечты о будущей прекрасной жизни: у меня вырос живот и торчит подложечка.
Смотрю, и хочется спеть на грустном минорном ладу:
Алька-Алёнок,
Серый поросенок,
С горки свалилась,
Грязью подавилась1094.
[Возможно, вырван один или несколько листов.]
…и недоверия – у меня часто обрывалась в душе начинавшаяся любовь. Я говорила: «Поверьте в меня». Я настаивала. Он слушал и не слышал. Он очень часто слушает и не слышит. Насильно не заставишь человека поверить.
Верить…
Легко любить, ненавидеть, но верить – это самое трудное.
А я всегда думала, еще когда была с Васей, если бы пришел такой человек – я бросилась бы перед ним, распласталась и была бы собакой Господина.
Потому что я знаю, что есть во мне что-то, но сама я ничего не могу сделать. И меня расхищают по кусочкам. Все большие люди угадывали и говорили: «Есть что-то в Алисе»… но никто не отдал мне себя целиком, кроме Юргиса [Балтрушайтиса], который мог бы, если [бы] я захотела, принести себя на служение мне. Но он – не тот. А остальные – каждый брал меня для себя. Никто – для меня. Даже Вася, дни с которым я благословляю, Крэг, Андреев и проч., и проч. …Их вереница – и больших, и малых – растащили всю меня по кусочкам, каждый для своей надобности.
А я – всю жизнь одинока.
И каждый день просыпалась и ждала чуда.
Когда же, сегодня? – Нет.
Сегодня – нет…
И так всю жизнь?
19 июля [
1919 г.]. Суббота
«Так и мы, друг:Ни вы без меня, ни я без вас».
«Тристан и Изольда»
Дорогой Киска1095, теперь я отдаю тебе почти все последнее – себя.
Правда, эти годы я уже почти перестала писать, но все же хоть огрызочки меня оставались иногда в тетради. А теперь конец.
25 июля [
1919 г.]. Пятница
Столбово
Вчера вечером переехали жильцы – жена комиссара с ребенком и нянькой. Отравлены мои последние часы.
На моей веранде, у моих окон – детский писк и пошленькая фигура дамы-обывательницы.
Ну, мимо.
Волнуюсь, жду Александра Яковлевича с таким нетерпением, как еще ни разу не ждала… Скорее бы в Москву. Мучает беспрерывная боль…
Боже, как бы хотелось приехать в Москву к себе.
Опять ютиться в той же комнате, опять слушать ссоры и вопли… и видеть Александра Яковлевича в качестве гостя.
Надоело, устала, не могу.
[Вырвано несколько листов.]
4 августа 1919 г. Москва
Вчера справляла именины. Были Якулов, Кот, Уварова, Александр Яковлевич и Виницкая.
Александр Яковлевич подарил чудесное пальто.
Жить хочется, а болезнь мешает.
Стараюсь излечиваться от своей нелюбви к людям.
Хочется быть доброй и ласковой и радовать всех вокруг.
Вообще, полоса добрых настроений и тихой и робкой благодарности Богу.
[Люблю Александра Яковлевича. Церетелли в Тамбове. – вымарано.]
18 сентября [
1919 г.]
вернуться
1091
Петров день – День святых апостолов Петра и Павла.
вернуться
1092
Луша – неуст. лицо.
вернуться
1093
Наталья Ефимовна – неуст. лицо.
вернуться
1094
Алька-Алёнок, / Серый поросенок, / С горки свалилась, / Грязью подавилась. – А. Г. Коонен переиначивает стишок с обращением Нинка-Нинёнок из рассказа «День делового человека» А. Т. Аверченко.
вернуться
1095
Дорогой Киска… – обращение к А. Я. Таирову.
