![Шолохов: эстетика и мировоззрение [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/8/5/2/3/sholohov-estetika-i-mirovozzrenie-litres-download.jpg)
Шолохов: эстетика и мировоззрение [litres]
- Автор: Костин Евгений Александрович
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-077-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Шолохов: эстетика и мировоззрение [litres]». Краткое содержание книги:
В новой работе автор демонстрирует художественно-мировоззренческое единство творчества М.А. Шолохова. Впервые в литературоведении воссоздается объемная и богатая картина эстетики писателя в целом. Читатель, может быть, неожиданно для себя увидит нового Шолохова: писателя со сложной картиной мира, художественно изощренного, удивительно правдивого и истинно народного.
Идеал, гуманизм, оригинальная философская мысль писателя, эстетические категории трагического, катарсиса, комического, хронотопа и ряд других анализируются в книге Е.А. Костина. Особый интерес представляют рассмотренные исследователем острые вопросы революции 1917 года в связи с развитием русской цивилизации в XX веке.
Книга выходит в юбилейный для писателя год (115 лет со времени рождения) и предназначена для самых широких слоев читателей, которых продолжают заботить судьбы России и ее культуры сегодня.
Сама реакция Аксиньи психологически не детализированна, но мы отчетливо осознаем всю трудность ее положения с одной единственной надеждой на спокойную жизнь рядом с любимым человеком, с ее памятью обо всем страшном и счастливом времени, пережитом ею одною и вместе с Григорием, с пониманием того, что нет, не может быть полного счастья для ее Григория, пролившего столько крови, столько отвоевавшего, с предчувствием того, что и этот порыв к новой жизни не безоблачен и неизвестен пока его финал…
Высшей своей силы неразвернутое психологическое описание достигает в сцене смерти и похорон Аксиньи: «Аксинья умерла на руках у Григория незадолго до рассвета. Сознание к ней так и не вернулось. Он молча поцеловал ее в холодные и соленые от крови губы, бережно опустил на траву, встал. Неведомая сила толкнула его в грудь, и он попятился, упал навзничь, но тотчас же испуганно вскочил на ноги. И еще раз упал, больно ударившись обнаженной головой о камень. Потом, не поднимаясь с колен, вынул из ножен шашку, начал рыть могилу. Земля была влажная и податливая. Он очень спешил, но удушье давило ему горло, и, чтобы легче было дышать, он разорвал на себе рубашку. Предутренняя свежесть холодила влажную от пота грудь, и ему стало не так трудно работать. Землю он выгребал руками и шапкой, не отдыхая ни минуты, но пока вырыл могилу глубиной в пояс – ушло много времени.
Хоронил он свою Аксинью при ярком утреннем свете. Уже в могиле он крестом сложил на груди ее мертвенно побелевшие, смуглые руки, головным платком прикрыл лицо, чтобы земля не засыпала ее полуоткрытые, неподвижно устремленные в небо и уже начавшие тускнеть глаза. Он попрощался с нею, твердо веря в то, что расстаются они ненадолго…
Ладонями старательно примял на могильном холмике влажную желтую глину и долго стоял на коленях возле могилы, склонив голову, тихо покачиваясь.
Теперь ему незачем было торопиться. Все было кончено.
В дымной мгле суховея вставало над яром солнце. Лучи его серебрили густую седину на непокрытой голове Григория, скользили по бледному и страшному в своей неподвижности лицу. Словно пробудившись от тяжкого сна, он поднял голову и увидел над собой черное небо и ослепительно сияющий черный диск солнца» [4, 426-427].
Шолохов, кажется, ничего не делает для того, чтобы художественно передать эту преисполненную высоким трагизмом сцену. Первое и самое сильное ощущение, что писатель незримо присутствует на похоронах героини и тщательно фиксирует, что именно вовне происходит с героем, – «…Он… упал… и еще раз упал… потом, не поднимаясь с колен, вынул из ножен шашку, начал рыть могилу… Земля была влажная и податливая… чтобы было легче дышать, он разорвал на себе рубашку… Землю он выгребал руками и шапкой… но пока вырыл могилу глубиной в пояс – ушло много времени…»
Поразительная психологическая проникновенность этой сцены мало с чем сравнима в мировой литературе. Все в ней удивляет и потрясает как читателя обыкновенного, так и искушенного. Полное отсутствие всяких специальных художественных средств – эпитетов, сравнений, метафор. Правда, в конце вспыхивает единственная и ослепительная метафора «черного диска солнца», не разгаданная, на наш взгляд, критикой до сих пор.
Вполне объяснимо, почему большинство исследователей шолоховского творчества, обязательно указав на эту сцену, как правило, ее не анализируют. Естественность, простота, высочайший трагизм сцены похорон в своей непередаваемой художественной цельности сопоставимы только с самой жизнью. Ни жест, ни движение, ни описание внешности не играют роли формы выражения состояния героя. Исчезла, кажется, дистанция между предметом изображения и материалом изображения, создавая эффект полнейшей жизнеподобности. Шолоховское с л о в о оказалось равновеликим самому бытию, оказалось как жизнь неразложимым, неделимым…
Шолоховский психологизм, пройдя в «Тихом Доне» последовательно через разные стадии психологических характеристик – от «пассивных» до «диалектики души», в финале предстает образом, вмещающим в себя всю долгую романную историю становления и преобразования. Велико искушение назвать психологические характеристики Григория в последних главах явлениями опосредованного способа психологизма, как мы, собственно, и сделали. Но в том-то и дело, что, вместив в себя ранее осуществившиеся формы и средства психологического анализа, психологизм последних глав «Тихого Дона» производит впечатление совершенно нового художественного образования в романе.