![Шолохов: эстетика и мировоззрение [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/8/5/2/3/sholohov-estetika-i-mirovozzrenie-litres-download.jpg)
Шолохов: эстетика и мировоззрение [litres]
- Автор: Костин Евгений Александрович
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-077-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Шолохов: эстетика и мировоззрение [litres]». Краткое содержание книги:
В новой работе автор демонстрирует художественно-мировоззренческое единство творчества М.А. Шолохова. Впервые в литературоведении воссоздается объемная и богатая картина эстетики писателя в целом. Читатель, может быть, неожиданно для себя увидит нового Шолохова: писателя со сложной картиной мира, художественно изощренного, удивительно правдивого и истинно народного.
Идеал, гуманизм, оригинальная философская мысль писателя, эстетические категории трагического, катарсиса, комического, хронотопа и ряд других анализируются в книге Е.А. Костина. Особый интерес представляют рассмотренные исследователем острые вопросы революции 1917 года в связи с развитием русской цивилизации в XX веке.
Книга выходит в юбилейный для писателя год (115 лет со времени рождения) и предназначена для самых широких слоев читателей, которых продолжают заботить судьбы России и ее культуры сегодня.
Важно обратить внимание и на то, что «герой как самосознание действительно изображается, а не выражается, то есть не сливается с автором, не становится рупором для его голоса», и это возможно «при том условии, что… акценты самосознания героя действительно объективированы и что в самом произведении дана дистанция между героем и автором» [27, 86]. У Шолохова самосознание героя, а речь преимущественно идет о Григории Мелехове, и изображается, и выражается. Причем, даже тогда, когда самосознание героя «выражается», оно не становится «рупором автора». Это в принципе зависит не столько от разности художественных задач писателей, сколько от непосредственного различия человеческого материала, являющегося предметом изображения у Шолохова и у Достоевского.
Шолоховский Григорий осознает себя не только в силу внутренних особенностей своей человеческой индивидуальности. Его самосознание менее всего метафизично, и оно не оторвано от реальности социального и исторического бытия. Самосознание Григория вызвано к жизни прежде всего объективными обстоятельствами истории, ими определено. Оно входит полноправным элементом в структуру образа героя, причем, в третьей и четвертой книгах романа самосознание Григория становится доминирующий тенденцией. Такое понимание функций и содержательного плана самосознания героя позволяет более адекватно определить основу психологического анализа в произведении, особенно фундамент сложного сооружения «хоровой формы» психологизма заключительной книги «Тихого Дона».
«В толстовской «диалектике души» каждый человек излучал сложный мир своей индивидуальности, в хоровой форме психологического анализа – так, как она оформилась у Шолохова… – в одного человека включается целый мир» [9, 184], – пишет Л. Киселева. Так же, собственно, изменилось и самосознание Григория: от осознания только себя и своих частных психологических и интеллектуальных состояний оно расширяется до включения в себя всей напряженности отношений мира и человека, отношений людей друг к другу. Пик развития, кульминация самосознания Григория наиболее ярко выявляется в минуты острого осознания им своих трагических и ошибок и заблуждений.
Своеобразие и новаторство шолоховского психологизма – как отчетливее всего оно проявилось в образе Григория Мелехова – состоит в том, что в любой своей форме, независимо от традиции изображения, этот психологизм несет на себе отсвет объективных обстоятельств, определивших судьбу и характер героя таким, а не иным образом. Это обстоятельства социальной революции, эпохи кардинального преобразования общества, пробуждения к активной сознательной деятельности миллионов и миллионов людей. И Григорий Мелехов при всей своей особенной, индивидуальной судьбе представляет собой символ глубоко положительного начала жизни – пробуждения сознания масс, их определения своего места в новом обществе. Таким образом, доминантой образа Григория Мелехова будет являться не самосознание само по себе, но становление и развитие этого самосознания, отразившие глобальные проблемы новой жизни, новые формы ее осмысления народом.
Последние страницы «Тихого Дона» – о них можно говорить как о вершинном достижении в развитии психологизма писателем – лишены больших описаний внутренних состояний Григория. Психологический анализ теряет свои полномочия по отношению к другим героям или к иным психологически существенным слоям повествования, его преимущественным предметом становится Григорий и отчасти Аксинья. Сгущение психологического рисунка, самого тона повествования в финале романа достигается Шолоховым посредством разнообразнейших форм и средств психологического анализа; одним из них выступает психологический параллелизм сложной структуры.
Вот Григорий испытывает постоянную боль в сердце, «жгет» его тоска по детям, по Аксинье… Но Шолохов прямо говорит о физической боли в сердце, а не о переносной, метафорической, выступающей замещенным образом человеческого переживания, страдания: «Так наболело в груди, что иногда ему казалось, – будто сердце у него освежевано, и не бьется оно, а кровоточит… Иногда режущая боль в груди, под левым соском, становилась такой нестерпимо острой, что у него мгновенно пересыхали губы, и он с трудом удерживался, чтобы не застонать. Но он нашел верный путь избавления от боли: он ложился левой стороной груди на сырую землю или мочил холодной водой рубашку, и боль медленно, словно с неохотой, покидала его тело» [4, 384]. Это свойство народного сознания, глубоко народная вера в то, что мать сыра земля спасает от всех болезней и наделяет человека богатырской силой, удивительно проявляется в последних главах романа, сочувственным светом озаряет Григория.