Чернобог (СИ)
- Автор: Gusarova
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «Чернобог (СИ)». Краткое содержание книги:
Светка любила лошадей и частенько ездила свободными днями на конюшню в Новосвире. Не только каталась верхом, но и помогала ухаживать и лечить питомцев. Лошади ей нравились. От них прекрасно пахло — сеном, фруктами и особым флёром тёплой надёжности. При внушительных габаритах лошади обладали чарующей грацией, а верхом вскачь так и вовсе можно было почувствовать себя птицей в полёте! Светка вспомнила свою любимицу — серую помесную кобылку Барби, которую про себя ласково-грубо звала Куклой. Они подходили друг другу по характеру — ту тоже часто называли ангелом во плоти. А ещё у Барби был невероятно мягкий ход. Как на диване едешь! И мягкий нос с белым затоком, эдакое местечко для поцелуев. Светка копила деньги, чтобы выкупить Барби из проката, и тогда они сделались бы неразлучны.
Впервые посадил Светку на лошадь Илья. Как раз во второй год на Калтае. Легко находя язык с местными, Айвазов докопался до одного пастуха, и тот поведал ему, что неподалёку от раскопа, в горах находятся неизученные ранее дольмены. Илья заинтересовался и сразу же договорился к ним отправиться. И из всего состава экспедиции выбрал в спутники Светку.
— Поедем вечером смотреть дольмены, — поставил он Касаткину перед фактом. — Табек сказал «камни с дыркой». В горы поедем. Насчёт лошадей я договорился.
— Лошадей? — ахнула Светка.
— Да. Там труднодоступная точка, — Илья захрустел галетой и потом с подозрением оглядел побледневшую ученицу, — ты же умеешь ездить на лошади?
Светка не поняла отчего в его голосе прозвучала такая уверенность и честно помотала косами. Илья чертыхнулся, и Светка с досадой подумала, что он выберет в сопровождающие кого-то из мальчишек. Но Айвазов был непоколебим.
— Ну вот и поучишься заодно.
Светка попыталась лепетать нечто про нецелесообразность обучения конному спорту на крутых горных тропках над обрывами, научник же лишь гадко осклабил тёмные губы и утешил:
— Зато лишний повод в седле держаться крепче.
Касаткина поняла, что обречена, и смирилась. И тогда она точно как сейчас, прилепилась к спине лошадки, что есть сил вжимая колени в седло и стараясь не смотреть вниз. А кони лезли к самым кручам, будто обладали неиссякаемым запасом прочности. Местами склоны были настолько отвесными, что приходилось спешиваться и карабкаться следом за лошадкой, намотав на руки жёсткий хвост. Светка ужасно боялась получить копытом в лоб, но Илья, лезущий вслед за проводником-калтайцем, только косо посматривал на неё и посмеивался. Он не держался за лошадиный хвост, а прыгал рядом по камням на своих жилистых ногах, точно сам родился где-то среди горных козлов в заоблачной выси.
Потом они залезли на гору, и начался спуск, который стал ещё кошмарнее подъёма. Лошадь пришлось вести под узцы — Илья сказал, что вниз им гораздо сложнее нести всадника, чем вверх. Есть риск перевернуться или поломать ноги. И, спешившись, Светка очень хорошо поняла лошадок. Скупой дёрн легко срывался с камней, ботинки скользили, копыта тоже, и Касаткиной, идущей впереди коня, всякий раз приходила мысль, что это конец её жизни — сейчас огромный рыжий зверь, едущий за нею вниз на копытах, размажет её по склону. Но на удивление, они благополучно спустились в долину и уже верхом по относительно ровной местности достигли цели.
— Вот! Камень с дыркой¹! — гордо махнул рукой калтаец. Айвазов испустил вздох разочарования. Нет, это были не дольмены. Над путниками высилась скала с отверстием, выдутым в ней природной эрозией. Светка нервно захихикала, видя обескураженное лицо Ильи и понимая, что им предстоит обратный путь.
По счастью сопка Качурки оказалась не такой крутой и спешиваться не пришлось. Илья завёл лошадок на небольшую лесистую площадку примерно на середине подъёма и скомандовал:
— Привал. Доставай еду.
У Касаткиной уже начало сводить желудок от голода. Печенье со сгущёнкой сгорело в топке её организма с час назад. Она послушно распечатала контейнер с рыбой. Илья, не мешкая, выудил пальцами хороший кусок и отправил в рот. Светка тоже взяла себе немного, памятуя, что «она уже поела в лагере».
— Ты чего жмёшься, бери нормально, — буркнул ей Илья.
— Да я свою рыбу съела, — напомнила Светка.
— Угу, — жуя, кивнул Айвазов. — Я видел, как Толик кости выбрасывал.
«Вот ведь!»
— Ты неисправима, — научник протянул ей стейк, — кого ещё угостила?
— Ну Костю, Инну, — призналась Светка.
— Больше никого? — пытливый блеск чёрных глаз.
— Больше никого.
— Ешь и поедем дальше.
Принимая из рук Айвазова еду, Светка улыбнулась. Такой, казалось бы, простой для любого человека жест, но и за ним таился сакральный обычай. Илья наотрез отказывался брать еду и напитки из чужих рук и никому не передавал напрямую. Если просил соль или подлить в кружку — всегда ждал, когда поставят перед ним на стол. Сам тоже передавал не из рук в руки, а ставил рядом. У эрси передачей еды могли заниматься только близкие родственники или люди породнившиеся, и Айвазов беспрекословно следовал этому обычаю. «Вэйвет»² — означает «делиться мясом» или тем, что имеешь. Для северных народов, у которых издревле любой добытый кусок пищи имел огромное значение, все обычаи, связанные с едой также блюлись строго.
В первых, детских экспедициях и года три после поступления в институт Илья от Светки тоже принимал еду и напитки через поверхность стола. Сперва требовательно приучал, а потом Светка и сама ставила перед Айвазовым сваренный кофе или разогретый обед, не дожидаясь приказа. За совместное время на кафедре научник и студентка так привыкли друг к другу, что еда и кружки передавались почти машинально. Светка, не глядя, ставила кофе на стол, Айвазов не глядя, брал. У Ильи была одна жестяная посудина, которую он таскал в равной степени охотно и на кафедральные сабантуи, и в «поля». Нетрудно было понять, что эту кружку, явно трофейную, с потертой эмалью песочного цвета и исцарапанной ножом надписью «От всего археологического сердца» Илья любил больше всего. Изнутри посудина тоже выглядела так себе — почерневшей от неизмеримых количеств теанина и кофеина, прокачанных через почки научника. С участием этой самой кружки и произошло ужасное. В один прекрасный день Илья схватился за кружку в тот момент, когда Светка не успела донести её до стола. Касаткина даже вздрогнула, почувствовав тёплые, шершавые пальцы Айвазова поверх её собственных на битой эмали, и сразу поняла, что совершила недопустимое. Илья просверлил ученицу встревоженным и свирепым взглядом, и у Светки пересохло во рту.
— Простите, пожалуйста, — она убрала руку от кружки.
— Ничего, — воинственный огонь в глазах Айвазова померк, и он, как ни в чём ни бывало, отпил кофе.
Светка выдохнула, полагая, что и впрямь ничего особенного не произошло. Но это было не так. С тех пор Илья начал бесцеремонно и без спроса таскать у неё из пачки орешки и мармеладки, на всех кафедральных празднествах копаться в тарелке, будто своей не существовало, и хлебать Светкин кофе из своей потрёпанной кружки. И тогда Касаткина в полной мере оценила суть понятия «вэйвет». Отныне Айвазов считал всю их еду общей, а Светка стала ему намного ближе других сотрудников кафедры. Даже у экспедиционного костра он наливал им спирт в ту же кружку, а Светка знала — положи она гречку в разные миски — Илья обязательно станет есть из её. Такое поведение казалось всем отвратительным, и поначалу Светке тоже, но что поделать — «вэйвет»! В каком-то смысле это подкупало.
Илья разделил остаток рыбы поровну, кусок себе, кусок ученице, они дожевали и поехали дальше — к вожделенным мегалитам.
Комментарий к 13. Рыба ¹ — Про «камень с дыркой» история из жизни. Так мы поехали в конный выезд к дольменам в Карачаево-Черкессии. Наш умопомрачительно-прекрасный проводник немного не понял задание)))
² — обычай был придуман от чукотского праздника Килвэй, а само понятие «вэйвет» — «делиться едой» у чукчей и правда существует.
====== 14. Камни ======
Мегалиты и вправду оказались внушительными сооружениями. Двенадцать камней около четырёх метров высотой выстроились в чёткой геометрии — двумя клиньями по шесть в каждом. Клинья образовывали нечто вроде буквы Х верхушками друг к другу. Светка догадалась о значении этого символа: жизнь и смерть по эрским повериям именно так и выглядели. Сила неба сходила через духов в живого потомка и нисходила затем в силу земли и мудрость предков нижнего мира. Нум-Торум, отец небес — Калтысь-эква, мать-земля — Куль-отыр, хозяин смерти: так выглядел путь каждого человека от времени задолго до его рождения ко временам после его отхода в посмертие. О том же говорили и высеченные рисунки в виде воронов, очень похожие на одну из татуировок Ильи. Светка завороженно присматривалась к камням и вдруг осознала, что вокруг неё не слышно привычных звуков природы. Не трещали сойки, не фыркали лошади, будто нарочно притихнув, безмолвным идолом следил за Светкой Илья. Даже ветер не шумел, а ведь место на вершине сопки открывалось, как оголённая коленка. Тишина была всеобъемлющей, точно бы камни выключили звук вокруг себя. И вместе с тем тут ощущалась наполненность. Да, про себя решила Светка, именно так: наполненность. Непонятно, чем, но это проникало в лёгкие вместе со вдохом, и покидало их с выдохом, обволакивало кожу, забиралось под одежду. Ещё никогда Касаткиной не казался таким плотным воздух — чудилось, что можно встать на него и опереться, как на твердь. Светка перетёрла в пальцах эту наполненную пустоту и обернулась к Илье. Тот улыбался и едва-едва покачивал головой, мол, давай, чувствуй, все правильно. Касаткина тихонько покашляла, только ради того, чтобы создать хоть какой-то звук, и сказала: