Чернобог (СИ)

— Не возражаете, если я сяду верхом на гнедую? — он подал руку, чтобы забрать поводья.

— Ноктюрналия не очень смирная, — предупредила Анна-Луиза, — и только недавно научилась ходить в поводу.

— Ничего страшного, я опытный всадник, — не переставал улыбаться граф.

— Как будет угодно, — склонила головку девушка, — тем более, если она вам далась в полях.

— Благодарю.

Заговор на лошадь работал отлично, и Афанасий ничуть не боялся запрыгнуть на Нини. Со спины кобыла оказалась мягкой и удобной. Анна-Луиза тоже легко забралась на свою серую и на сей раз свесила ножки в одну сторону, как и подобает приличным дамам. Афанасий еле смог оторвать взгляд от виднеющейся из-под подола платья изящной щиколотки в кружевном панталончике и простом сельском сапожке.

— Сигна также одна из собак вашего отца? — Афанасий кивнул на мелькающую в полях гончую.

— Да, но Сигна, скорее, моя собака. Ей уже двенадцать лет, но она всё ещё резва.

— Прекрасная собака и прекрасные лошади! — похвалил животных граф.

Анна-Луиза на его слова потупилась и зарделась так, словно комплимент сделали ей. И Берзарину тоже стало неловко.

«Что ты творишь? — напомнил он себе, — Опомнись. Ты же находишься здесь ради того, чтобы…»

Он сморгнул слишком жуткие мысли. Анна-Луиза грациозно раскачивалась на шагу и перебирала в пальчиках светлую гриву лошадки.

— А как зовут вашу красавицу? — ради поддержания беседы спросил Афанасий.

— Куколка, — ответила Анна-Луиза.

— Куколка, какая прелесть, право слово! — воскликнул Берзарин. — Ей очень идёт это имя.

Девушка смущённо улыбалась, искоса, недолго взирая на графа, и тут же опуская взгляд. Всё же, Анне-Луизе оказалась свойственна и скромность. Нини была поймана, и бойкая в исполнении неотложной задачи дочка Иронделя начала стесняться нового знакомого. Её рябые от солнца щёчки зарделись, а ресницы трепетали — точь-в-точь, как у благородных и пристойных девиц на балах. Афанасию и самому было неудобно перед ней, потому они доехали до Патриса как два юнца, донельзя смущённых обществом друг друга.

— Анна-Луиза, — Патрис постарался выглядеть сердитым, — я привёз вам сладостей, но их получат все девочки, кроме тебя!

— Зачем так жестоко, друг мой? — вступился за старшую дочь Берзарин. — Когда сбегает молодая лошадь, стоит действовать быстро! На мой взгляд Анна-Луиза поступила верно. Послушайте, мне понравилась Нини. Я бы поездил на ней ещё, если вы не возражаете, и, возможно купил бы её для себя.

В серых глазах Иронделя мелькнула едва различимая досада. Он вернул графу его вещи и, поправив очки, тихо сказал:

— Я не возражаю, Ноктюрналия — лошадь отца. Думаю, он охотно продаст вам и… Её. Охотно продаст вам её, — поправился юноша.

— А я покажу месье ЛеВану то, что она умеет! Можно, братик, можно? — Анна-Луиза спрыгнула с Куколки и пристала к Патрису.

— Можно, — сдержанно кивнул тот. — Если месье ЛеВан пожелает обрадовать нас очередным визитом.

— С большой охотой.

Афанасий помог довести лошадку до конюшни и, не заходя к Симону, сердечно распрощался с его старшими детьми. То, как ласково Анна-Луиза обвила шею Патриса, и то, как неохотно брат при этом сдержал улыбку, наглядно показало Афанасию — между ними царят взаимопонимание и дружба.

«Бедный мальчик решил оговорить сестру, чтобы спасти её, — посетила разум догадка. — Ох, граф, что же ты, к чертям собачьим, делаешь? Она же прелесть. Милая и добрая девушка».

— Милая и добрая девушка, — повторял Афанасий под стук копыт, пока трясся в карете дорогой в город. — Милая и добрая.

Вечный цензор-совесть кричала графу в тот момент: «Палач! Кровопийца! Отступись от несчастных детей, купи лошадь и убирайся домой, пока не содеял непоправимого!»

Долг перед Вием и родом гласил: «Не эта, так другая. И она тоже будет доброй и милой. Будь решителен, колдун, смотри в грядущее».

А глупое, безрассудное сердце заполошно трепыхало в груди и требовало приехать сюда ещё, прокатиться вскачь по полям, поиграться ленточками и послушать заливистый птичий щебеток…

Комментарий к 11. Анна-Луиза ¹ — «le vent» (фр.) — «ветер».

² — «Тимофей» (гр.) — «почитающий бога».

³ — Афанасий (гр.) — «бессмертный».

⁴ — в те времена девушки, умело обращающиеся с лошадьми, вызывали восхищение и именовались «амазонками».

⁵ — старый заговор на усмирение лошади.

====== 12. Мармалад ======

1830 год, июль, пригород Люжана, Фретция.

Афанасий и сам не заметил, как стал частым гостем у Иронделей. Гостем, по-прежнему тайным, хотя, узнай отец о том, с кем пропадает в полях дочь, не стал бы тому препятствовать. Но Берзарин стремился сохранить подлинное имя втайне хотя бы из нежелания выставить себя обманщиком. Патрис, поначалу едва сдерживавший недовольство сближением сестры с её покупателем, видя добрый и пристойный нрав Афанасия, также проникся к нему симпатией, и часто оставлял графа с Анной-Луизой наедине. В его серо-зелёных глазах всякий раз читалась надежда, и тогда сердце Афанасия гадко сводило — участь Анны-Луизы невозможно было изменить. Само же общество девушки для Берзарина уподобилось глотку свежего воздуха — беззаботного, летнего, ласкового и тёплого, веянием свободы, коей он не мог себе позволить ранее. Вновь окунуться в ушедшую, казалось ему, безвозвратно, юность, смеяться и скакать на лошадях наперегонки — разве кто-то мог бы осудить это желание расцвести заново?