Птичка-в-клетке (СИ)

***

Вторая пара, по мнению Тёмных, выглядела жалко - всего первое утро в крепости, а они уже готовы были слизывать кашу с пола, выжимать себе в рот тряпки с водой. Больдог потешился, наблюдая за этими двумя. Но, так или иначе, Повелитель придумает, как распорядиться этим знанием.

Остальные пленники выпили воду, ничего не ожидая - они не знали, как часто кормят в плену у Саурона.

***

После “завтрака” Вторую пару снова вернули в застенок так, что более сытый и целый (Таврон, чье имя пока не знали) смотрел, а второй, раненый, но подлатанный (пока неизвестный Ардуиль), как и вчера, был растянут в ожидании на стене.

Четвёртая и Пятая пары тоже были возвращены в застенки и растянуты на стене, как накануне. А Долхэн и Таугатол, наблюдатель и мучимый, поменялись местами.

***

Долхэн, когда на стене растянули его самого, в первое время испытал облегчение: казалось, терпеть легче, чем смотреть.

Таугатол же был уверен, что его ведут, чтобы покарать за нападение, и мысленно готовился - если причина терпеть была, это не значило, что отныне всё становилось лёгким. Однако Таугатол считал, что выдержит боль: теперь всё будет иначе.

И всё в самом деле оказалось иначе… чем он думал.

Саурон же сказал, что других не подвергнут пытке за него! Но, видимо, умаиа вчера о кто был в “гостя”, а не о Долхэне… Саурон играл словами. Низкий лжец! Таугатол только зря унижался, прося прощения. Эльф сжал зубы: он знал, как тяжело будет Долхэну.

***

Закрепив Долхэна, орк сказал:

- Ты теперь единственный во всей темнице, кто получает еду, так что Повелитель повелел поберечь силы Таугатола.

- Ведь он лжёт, - почти утвердительно произнёс Долхэн, глядя на товарища. - Тебе сегодня принесли еды?

- Нет, не принесли, - качнул головой Таугатол, и сразу же добавил. - Саурон хочет таким образом заставить тебя служить ему, но не соглашайся! - сегодня Таугатол не молчал, как вчера.

- Как те рабыни из эдайн… - Долхэн качнул головой. - Я не стану. Саурон не получит себе личного раба из эльдар.

Умаиа просто заставит других голодать. Умереть не позволит, но будет мучить голодом…

***

Всем приведенным в застенки было снова объявлено:

- Вы здесь по своему выбору. Примите гостеприимство Повелителя и выйдете из подземелий.

Орки больше не забавлялись с пленными, даже когда говорили им что-то, даже когда тащили из камеры в камеру, когда привязывали. Голуги теперь, по высочайшему повелению, воспринималась не больше, чем вещи.

После того, как всех пленных вновь пригласили в гости и все они отказались (Оэглир усмехнулся: “Вчера Саурон звал нас в последний раз, а сегодня в самый последний?”), эльфов оставили висеть. Ничего не спрашивая, даже не обращая на них внимания.

Примечания.

*(1) Речь идёт о прощении за то, что феанариони оставили Младшие Дома в Арамане и за сожжение кораблей, из-за чего Младшим Домам пришлось идти через Хэлкараксэ, и многие погибли. “И Финголфин и его спутники увидали издалека алый свет, отблеск пожарища на небе - и поняли, что преданы”, как сказано в “Сильмариллионе”

Однако, как известно из того же «Сильмариллиона», Нолофинвэ у Таниквэтиля дал обещание: «Полубрат по крови, я стану тебе настоящим братом по духу. Тебе вести, а мне следовать за тобой. Да не разделят нас впредь никакие новые горести», и Феанаро принял его, ответив: «Я слышал тебя. Да будет так». Слова «Тебе вести, а мне следовать за тобой» в клятве — это фактически присяга, принятие долга быть вассалом; а слова «Я слышал тебя» — формула-принятие присяги или клятвы (такие формулы часто встречаются с средневековых текстах, которые Профессор прекрасно знал; и спустя Эпохи Денетор почти теми же словами, очевидно, традиционными, ответит на присягу Перегрина).

Однако Нолофинвэ вскоре нарушит данную клятву следовать за Феанаро: как известно из «Сильмариллиона», после Клятвы Феанаро он воспротивится Исходу; а согласившись идти, согласно “Шибболету Феанора”, объявит себя Нолдораном (т.е., не он следует за Феанаро, а хочет, чтобы все нолдор, включая Феанаро, следовали за ним). И наконец (и по «Сильмариллиону»), в Арамане затеет споры, кому переправиться первым (т.е. будет настаивать на том, что первым переправится он — снова нарушая присягу, уже и в том, чтобы формально идти следом за Феанаро в Исходе).

Кроме того, по «Анналам Амана», в Арамане «среди нолдор (Младших Домов) начался спор о том, какой путь они должны теперь выбрать» (т.е., на кораблях или пешком — иных путей не было), «многие пожалели о своем пути и роптали, в особенности те, что шли за Финголфином: они проклинали Феанора, называя его причиной всех бедствий эльдар». При этом пожалевшие о том, что отправились в Исход, не повернули обратно в Аман подобно Арафинвэ: они не желали ни двигаться вперёд, ни идти назад…

Всё это не только привело Феанаро в гнев, но и препятствовало Исходу, потому что всё тонуло в бесконечных спорах (Феанаро не уступает не только потому, что право за ним — Нолофинвэ, желающий плыть первым, не имеет опыта в вождении судов, который Первый Дом приобрёл на долгом пути вдоль берега Валинора, и, пересекая Великое Море близ кромки Льдов, Нолофинвэ мог бы просто утопить те суда; а Хэлкараксэ Феанаро считает непреодолимым). Если судить по хронологии «Анналов Амана» и «Серых анналов», нолдор сидели и спорили в Арамане около семи лет по солнечному счёту. Если бы Феанаро не уплыл, а продолжал споры, Моринготто захватил бы Белерианд: ко времени, когда Первый Дом достигнет Белерианда, Моринготто уже начал его завоевание. Если бы Феанаро, уплыв, отправился назад и постепенно перевозил Младшие Дома, то была бы предотвращена гибель нолдор во Льдах, но вместо этого погибли и попали в плен множество синдар и фалатрим: нолдор в Арамане слишком задержались из-за споров. Пришедшие через Лёд были в гневе и обиде на Дом Феанаро за то, что были оставлены, но к этому привели действия как Нолофинвэ, так и многих нолдор Второго и Третьего Дома…