Электронная книга - «Птичка-в-клетке (СИ)». Краткое содержание книги:
- Рад, что вы, как и некоторые другие ваши товарищи, приняли мое предложение, - продолжил Волк. - Познакомимся и начнем ужинать?
***
Первое, что предложил им Саурон, – представиться… Он в самом начале требовал назвать имена. И сколько имён он уже знает? Согласился гостить - теперь представляйся и садись за стол.
Нолдор вновь посмотрели друг на друга. Познакомиться, узнать имя - то, ради чего Саурон всё и затеял? Или сейчас пожелает узнать и большее? Имя Таугатола не было тайной… Что Саурон узнает хотя бы по смыслу, “крепкий шлем”? Что его обладатель - воин? Это ещё его орки узнали, жаль, не убил больше.
- Моё имя Таугатол, - сжав зубы, ответил один из нолдор. И поймал себя на мысли, что он и правда начал расслабляться, несмотря на присутствие Саурона рядом: хотелось не сесть, а лечь, дать настоящий отдых рукам и ногам. Отдых, а лучше сон, был нужнее ужина. Но как же хотелось пить… И Таугатол сел за стол, не дожидаясь особого приглашения.
Второй эльф, помедлив с ответом, наконец решился и кратко произнёс:
- Я Долхэн, - сказав это, пленник посмотрел на оборотня и чуть усмехнулся: пусть теперь Саурон гадает, что значит “Темноглазый”, имя это или прозвание. Потом нолдо сел рядом со своим товарищем.
А Таугатол ждал, что еще скажет и спросит враг. С удивлением нолдо осознал, что будет едва ли не рад допросу под личиной трапезы. Цель, опора были сейчас нужнее всего, как бы ни хотелось ему пить…. да и есть тоже.
- Таугатол и Долхэн, - повторил Волк, кивнул и тоже сел за стол. - Прошу, угощайтесь.
Часть времени прошла в молчании. Как радушный хозяин, умаиа дал “гостям” время утолить первый голод. И лишь через несколько минут заговорил:
- Нэльдор сказал мне, что вы из Нарготронда, но некоторые раньше жили и здесь, в этой крепости, - Волк не знал, был ли кто из его пленников раньше жителем Минас-Тирит, и решил действовать наудачу. - Вижу, что тебе, Таугатол, знакомы эти стены; надеюсь, тебя не было здесь во время осады.
Разумеется, слова Саурона выбили у пленников почву из-под ног, как умаиа того и хотел: чем больше некто волнуется, испытывает эмоций, тем больше ошибок он совершает. В ушах нолдор эхом отдавались слова “Нэльдор сказал…”
- Что ещё тебе известно? - наконец порывисто спросил побледневший Долхэн. Он хотел дать Саурону разгадывать загадку, что значит “Долхэн”: имя это или прозвание… Но теперь эти уловки показались мелкими и бесполезными, враг знал куда большие тайны.
Таугатол поднял голову и хмуро посмотрел на лучащегося беззаботностью Саурона. Как он добился от Нэльдора этого рассказа? Ядами, чарами или… неприкрытыми пытками? Над ними умаиа пока только издевался, сообщая, что уже узнал о Нарготронде, и напоминанием о тех, кого он же убил в осаду.
- Ты знаешь, что спаслись немногие, - сквозь зубы ответил Таугатол.
- Не так уж и мало, - возразил Волк. - Если бы Минас-Тирит не была оказана помощь, думаю, и вовсе никто бы не спасся. Феанорингам здорово досталось тогда, но как же они удивили меня своим прибытием!
Волк говорил спокойно, вспоминая поражение минувших дней - было, что там. Артаресто ускользнул прямо из рук – этодосадно. Но война продолжалась, и игра тоже - как времена той осады вспомнит Таугатол? Волку не было важно знать, был этот пленник при осаде или нет - умаиа просто прощупывал эльфа. Таугатол старался скрыть, участвовал ли он в той битве; Саурон был прозорлив и многое мог увидеть. И теперь узнал – этот нолдо умеет настолько владеть собой, что может утаить нечто даже от него, Повелителя Волков. Такое могли немногие, и эта информация была куда важнее правды об осаде.
- Всему своё время, тебе тоже достанется, - огрызнулся Таугатол. Нолдо старался говорить как можно сдержанней, но сейчас все его мысли были заняты только одним: что еще удалось узнать Саурону?
- Фи, - отозвался умаиа. - Я ожидал от тебя более оригинального ответа. Нет ничего более жалкого, чем бессильные угрозы того, кто ничего уже не может и лишь мечтает. Это удел слабых. Я надеялся, что ты хотя бы поднимешь кубок за союзников, а ты их даже не упомянул. Или, быть может, ты их так и не простил за Хэлкараксэ? - сказав о Льдах, Волк наблюдал за реакцией обоих.
- Подниму, - ответил Таугатол. Да, сам он был только бессильным пленником, но народ нолдор не был бессильным. Следом за товарищем поднял кубок и Долхэн.
Казалось бы, упоминание Хэлкараксэ должно было навести на мрачные мысли тех, кто переходил Льды… Но вопрос и воспоминание стали неожиданной, едва ли желаемой врагом, поддержкой. Феанорингов оба простили, и Долхэн, и Таугатол*(1). Когда путь, что казался бесконечным, был позади, и засияла Ариэн, и заключались союзы.
Волк отметил про себя, что на этих двоих не лежит тени Хэлкараксэ, и продолжил, заговорив со вторым пленным:
- Мне многое стало известно, Долхэн, - это не звучало бахвальством. - Что именно тебя интересует из того, что я знаю?
Долхэн помедлил: Гортхаур ответил - и ничего не сказал по сути…
- Мне интересно многое. Считай меня любопытным, - ответил Долхэн, и Волк рассмеялся чистым смехом:
- Это хорошо, что ты любопытен. Я люблю любопытных.
- Любишь, но не любишь утолять любопытство?
- Ты спешишь меня обвинить, но сам не спросил, ни о чём конкретном. Что ты хочешь знать? - Волк посмотрел на эльфа в упор.
Долхэн сформулировал яснее:
- Прежде всего, узнал ли ты что-то, что касается Нарготронда?
- Немного, - отозвался Волк. - Ваш город находится в спрятанных у реки Нарог пещерах, так что, живя там, вы почти лишены радости мира вокруг. Даже звёзды бедный Нэльдор может наблюдать, лишь когда позволяет служба, которой он так гордится. Но притом, потеряв мир вокруг, вы так довольны творением рук своих, что не чувствуете себя обделёнными, любите свой город и вполне счастливы в нем, - Волк перечислил вслух все, что знал, но не столько даже для “гостя”, а чтобы подвести черту для самого себя. - Как видишь, совсем немного. Ах да! Рядом есть леса, снабжающие вас дичью, и кроме стражников у вас есть охотники. Между прочим, один такой охотник, Ламмион, завтра утром покидает крепость. Думаю, он поскачет в Нарготронд, но при этом отчаянно боится, что я буду за ним следить, словно мне нечем больше заняться, - Маирон улыбнулся. - Вы приписываете ложь мне, но пока что я не обманул ни одного из вас, так что… боюсь, вы ожидаете от меня того, что есть в вашем собственном сердце, а не того, что есть во мне.
Вопросы Долхэна словно поставили всё на свои места для Таугатола. Сейчас они с Долхэном искали бреши в обороне своих границ. Знаешь слабое место – знаешь, и где защищать. Плохо было только то, что Саурон выяснил, откуда они, но о Нарготронде тварь знает лишь то, что мог понять по названию. Или больше, но умалчивает об этом…
- Ты никому не лгал, никому не угрожал, никого не мучил и не пользовался своей силой, - произнёс Таугатол без явной иронии в голосе. - Нэльдор просто пожелал рассказать тебе, где живёт.
Долхэн боялся, что товарищ сейчас вызовет на себя гнев умаиа, и попробовал сменить тему, сказав:
- А когда и как вы на Севере узнали само имя наших пещер? Если ты сам знаешь, как это было, конечно.
Но Волк словно не услышал вопрос Долхэна и посмотрел на первого эльфа:
- А ты сам, Таугатол, ты сам никогда не обманывал, не угрожал, не допрашивал, не запугивал? Или ты после этого всё равно остался честным и чистым?
- Я воин, - просто ответил Таугатол. Что было пояснять ещё? Что допрашивать ему как-то не доводилось, хотя другим его товарищам и выпадало, а военная хитрость или желание сберечь тайну не является злом? Что у него есть долг? Объяснять это Саурону –последнее дело, и Таугатол выпрямился. - Я вновь хочу поднять кубок: за всех, кто пал в борьбе с вами, и всех, кто продолжает сражаться.
Волк вздохнул. Он хотел выдержать дружеский тон беседы, но нолдор зарывались, и пришло время их осадить.
- Ты долго ждал, прежде чем согласился прийти, Таугатол, а теперь ешь и пьешь, зная, что твоих товарищей пытают: ведь тебя предупредили, что это последнее предложение. И ты именно тогда согласился: принял приглашение из страха перед началом пыток. А теперь ты сидишь передо мной, как ни в чём не бывало, - видя, как дернулся Таугатол при этих словах, Волк усмехнулся, а потом продолжил: - С головы Нэльдора и волос не упал. Мы ужинали, потом смотрели на звёзды, я учил его следить за их ходом. Теперь ваш товарищ отдыхает в своей комнате. Вы встретите его за завтраком и сможете во всём убедиться сами.