Дочки-матери, или Во что играют большие девочки (Сборник)
- Автор: Гурова Любовь Романовна, Галицкий Саша
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Время
- ISBN: 9785969120624
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Дочки-матери, или Во что играют большие девочки (Сборник)». Краткое содержание книги:
Наверное, я до сих пор стараюсь заслужить твое одобрение, потому что помню все эпизоды, когда разочарование вспыхивало в твоих глазах и оседало на дне, и помню тот последний замах, который я перехватила, потому что была уже выше и сильнее тебя, и вдруг чуть не впервые заметила удивленное уважение в ответ на слова «если ты еще раз ударишь меня, я дам сдачи». С того момента мы больше не боялись друг друга, и ты разрешила мне курить при себе, но велела ныкаться от папы. Мы завели с тобой собаку и радовались ей совершенно одинаково по-детски. Ты простила мне мой стремительный детсадовский брак и ребенка в 18 лет, хотя сама не отошла еще от смерти моей сестры. Мы успели прожить только один отличный год – когда я уже отошла от развода, а ты еще не заболела, и справили мое 25-летие так счастливо, ярко, по-родному и без всяких фиг в кармане, – с тех пор я не праздновала, мам, не пришлось. Ты всегда боялась залетевших в дом птиц, поэтому всегда стараюсь не допустить, а допустив, оставить рядом с собой, чтобы этот условный символ смерти близкого перестал быть символом, оставшись простой тупенькой синичкой, машиной для поедания сверчков, орехов и семечек, ничего страшного… Твоего ухода не предварила никакая птица, и ничто для нас с папой не предвещало, мы же так верили, что израильская медицина – это волшебство, и даже предупреждение «если хочешь увидеть маму живой, вылетай немедленно» было также немедленно вычеркнуто из сознания, мы с папой верили не в смерть, а в то, что ну хотя бы в августе успеем еще поехать в твои любимые полтавские Шишаки. Дураки, да?..
Масштаб твоей личности и огромную глубину я, кажется, начинаю понимать только сейчас. Тут дело не столько в твоем жутком детстве, тяжелом отце и твоей искореженности, диссидентстве, «Хронике текущих событий», твоих раскопках в дневниках К.Р. или черновиках Блока, твоем иной раз кромешном одиночестве, твоем умении любить людей или ярчайшем уме и обаянии. Дело в том, что я становлюсь похожей на тебя. Мне подчас очень этого не хочется и не очень нравится, когда меня твои старые друзья называют твоим именем, а потом восклицают: ну ведь вы одно лицо, – но я не смиряюсь, а принимаю. И вот, сидя тут, на скамейке в ограде Немецкого кладбища, где тебя нет, потому что ты лежишь на горе Гиват Шауль в Иерусалиме, говорю тебе, мам: спасибо тебе за то, что ты мне дала и что я смогла взять у тебя, я не судья ни тебе, ни себе, за все спасибо, я не лучше и не хуже, просто – другая. Думаю, что ты уже это понимаешь и тебе не обидно…
Через пару лет мне будет столько, сколько тебе, когда ты умерла. Я часто из своего нынешнего возраста пытаюсь представить, была ли ты такой же, как я сейчас. Что тебя мучило, что дарило надежду? Единственное, в чем я не сомневаюсь, – это в том, что ты была абсолютно живой, когда не терзали болячки, – энергичной, стремящейся на помощь, умеющей забыть обо всем, когда дело касалось чьих-то, что теперь называется, «прав человека». Звонки после твоего ухода продолжались еще несколько лет – от тех, кому ты помогла, а мы и не знали с папой. Ты дорастила мою Ксюшу до такого момента, когда человек уже сформировался, и в ней много от тебя – в обход меня. Думаю, что тебе более-менее все там видно, так что не буду рассказывать, насколько все удалось или не удалось. В людях я так и не научилась разбираться, хожу по граблям, как по тысячу раз переложенному на Автозаводской асфальту. Езжу на Немецкое кладбище. Теперь там наших гораздо больше, ты знаешь. Продолжаю врать себе в чем-то самом главном, ну потому что страшно, а иногда потому что лень разбираться. Прости меня за те единственные твои кроссовки, которые я сперла и сразу потеряла в школе. Ты так плакала, а мне так не было стыдно. Но теперь, мам, тот стыд перешел в другое количественно-качественное, и, пока жива, буду посюжетно разбираться, приходя каждый раз к одному и тому же финалу. Помнишь, за год до того, как тебя не стало, папа написал:
Тинатин Мжаванадзе. Купание младенца[9]
Через две недели после родов я поняла, что могу убить ребенка.
Он орал, и орал, и орал, а я не справлялась.
Беспомощно уговаривала его успокоиться, а он как раз этого и не делал, как назло – его что-то терзало.
8
«Безразмерное танго», стихи Юлия Кима.
9
Тинатин Мжаванадзе – филолог, журналист, живет в Тбилиси, пишет на русском языке. Автор книг по гастрономии «Грузинская домашняя кухня», «Лобио, сациви, хачапури, или Грузия со вкусом», «Сихарули», а также прозаических книг «Лето, бабушка и я», «А также их родители», «Самолет улетит без меня», принимала участие в нескольких сборниках рассказов, в их числе «Счастье» («Время», 2020).