Дочки-матери, или Во что играют большие девочки (Сборник)
- Автор: Гурова Любовь Романовна, Галицкий Саша
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Время
- ISBN: 9785969120624
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Дочки-матери, или Во что играют большие девочки (Сборник)». Краткое содержание книги:
Сквозь полунаркотический сон-забытье сознание отмечало знакомые любимые точки – вот горбатый мостик, на котором машины подпрыгивают и на полсекунды повисают в воздухе, опустошая нутро веселым ужасом.
Дальше дорога идет вся латаная, в заплатках асфальта, вывозит в забытый мир, до которого все докатывается в последнюю очередь.
Дремать, привалившись щекой к сопящему младенцу, было так сладостно, что хотелось продолжать наше путешествие.
Может, это и есть лучшее в жизни: ехать и ехать без конца, безмятежный сын на руках, а рядом – тот, кто нас защищает, и все наконец без боли и тревоги, без обид и разочарований, в идеальной точке ожидания встречи.
Хруст щебня под колесами напомнил, что мы уже на месте и надо выходить.
Я с сожалением открыла глаза.
Мама семенила через двор к воротам, крошечная, скрюченная, с оживленным лицом, возле ворот махал хвостом красивейший и тупенький шотландский сеттер Рокки, и я снова испытала стыд за то, как выглядит мама, и стыд за этот свой стыд.
Свекровь моя намного моложе мамы, высокая длинноногая женщина, всегда хорошо одетая, по ней не скажешь, что она родилась и выросла в деревне – она всегда стремилась оттуда убежать, чтобы никогда не трогать руками землю.
И на контрасте – моя городская мама, умница и светлая голова, гордость университета, вернулась в деревню, чтобы разбить сад и жить как хочется.
Сад был чудесный.
А дом – просто огромная бестолковая махина, в которую все свозили старые вещи. Мама их не выбрасывала, складывала в комнаты с расчетом, что хозяева когда-нибудь потребуют с нее имущество, а они забывали, хлам копился, папа ругался, я в отчаянии грозилась все сжечь, мама стояла насмерть – кто привез, пусть тот и выбрасывает. «Я понял! Твоя мама – хиппи», – как-то осенило моего племянника, и мы похохотали, но раздражение никуда не ушло.
Мне там было нехорошо, словом.
Книги валялись везде, мама читала на протяжении дня свои обожаемые труды по биологии, попутно делая деревенские дела – прополку, посев, сбор семян, заготовку плодов, выхаживание слабых цыплят, роды у коровы.
И вот, кстати, незадолго до моих родов мамина корова померла родами, и она оплакивала потерю, не зная, что мне в это же время было тоже очень нехорошо.
– Хватит рыдать, – не выдержала старшая сестра и выдала маме нашу тайну, которую мы скрывали во избежание лишней нервотрепки: про то, что мне пришлось два месяца лежать на сохранении и плохо прослушивалось сердцебиение плода.
К счастью, все обошлось, мальчик родился на редкость здоровым, а проблемы с прослушиванием сердцебиения доктор объяснил предлежанием плаценты.
Мама просто всего этого не знала, но я все равно была обижена, не додумывая мысль до конца, – наверное, я всего лишь хотела, чтобы она снова стала молодой и сильной и приходила помогать сама, как это было с другими внуками: сдержанная и внушительная, как английская королева, на каблучках и с прямой спиной.
Она перестала быть такой – стала странная, невероятная, не желающая нравиться любой ценой.
Что толку, что мама университетский преподаватель – этого не видно, и она никогда не покажет своего превосходства. Наоборот, она ведет себя так, чтобы собеседник ощущал себя умнее и выше. Я никогда не видела на маминых руках маникюр – всегда коротко подстриженные ногти, раньше хотя бы чистые, а сейчас из-за копания в земле чернота не уходит, если только по специальным случаям не отпаривать их дня три в соде.
Узнав о моем кесаревом, мама, говорят, чуть сама не отправилась следом за усопшей коровой, так что теперь ее не напугаешь.
Отдав ребенка ей сразу же у ворот, я убрела в дом, сильно знобило – температура явно поднималась выше. Ребенок снова закряхтел – убаюкивающей машины его лишили, а есть не давали.
Я легла на тахту и укрылась шерстяным одеялом. Оно кусалось и пахло дымом, и до меня все доносилось через толстый слой воды – как переговариваются мама с моим мужем, как папа колет дрова на заднем дворе, как звякнули крышки от больших кастрюль на печке.
Мамина шершавая рука легла мне на лоб.
– Ничего-ничего, у меня было то же самое, сейчас папа чай заварит, – сказала она странно звонким голосом, и покой скользнул на всю меня целиком, как шелковое покрывало.