Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть I: 1878 – лето 1907 года

Если действительно дело обстояло так, нет ничего удивительного в том, что Шендриковы имели успех у рабочих. Но сопоставление цитированных выше воспоминаний, опубликованных в 1920-х гг., с тем, что говорили закавказские делегаты на III съезде РСДРП, позволяет уловить дополнительные нюансы, обогащающие картину оттенками и делающие ее не столь прямолинейно однозначной. В выступлениях делегатов съезда, особенно П. А. Джапаридзе, есть возмущение методами Шендриковых (см. док. 14), но не видно никакого презрения к выдвижению экономических требований. Напротив, М. Цхакая, расхваливая деятельность Имеретино-Мингрельского комитета, рассказал, что в прокламации, распространяемые среди крестьян, всегда включались экономические требования, причем агитаторы путем анкетирования выясняли особо нужды крестьян каждого района (см. гл. 8, док. 27).

В связи с этим в очередной раз впору задуматься, насколько точно воспоминания большевиков отражают ту реальность, о которой они повествуют. Не был ли, в частности, мотив презрения к экономической стороне борьбы раздут и усилен задним числом, уже в послереволюционные годы? Насколько старые большевики вроде Зеликсон, Стопани, Невского изменились сами и сменили оценки прошлого после опыта революции, гражданской войны и пребывания своей партии у власти? Причем сами эти люди никаких сколь-нибудь важных должностей при советской власти не занимали, но были оттеснены в сферу историко-партийных изысканий, что по-своему симптоматично.

Вспоминая о бывших удачливых соперниках Шендриковых, большевики в отместку не только объявляли их подручными царизма и буржуазии, но и утверждали, что шендриковская группа финансировалась нефтепромышленниками, которые иногда извлекали выгоду из забастовок. Определенный смысл в этом был. В ту эпоху спрос на нефть не был еще столь велик и устойчив, и на бакинских промыслах случались периоды перепроизводства, когда мазут переполнял резервные емкости, а цены падали. Известие о забастовке производило чудесный эффект, рынок реагировал панически, избыток продукции скупался, цены взлетали. Не исключено, что промышленники в самом деле этим пользовались время от времени. Не исключено также, что разочарованные тем, что инициатива и руководство масштабной забастовкой оказались не у них, бакинские большевики постарались очернить ее организаторов. Однако остается факт, что спрос и цены на нефть в ту эпоху имели свой ежегодный минимум: вывоз нефти в Европейскую Россию с остановкой волжской навигации с 1 ноября по 1 апреля почти прекращался. В это время, имея резервуары для хранения, можно было скупить нефть за бесценок и весной продать с большой прибылью[557]. Организация крупной забастовки именно в этот период спада нефтедобычи действительно выглядит подозрительно.