Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть I: 1878 – лето 1907 года

Пропагандисты привычно сетовали на неразвитость мусульман и, разумеется, не склонны были предполагать, что на самом деле пытаются навязать им свою повестку, не очень актуальную для пришедших на заработки «туземцев», жизнь которых протекала в совершенно иных реалиях. Не лишено комизма воспоминание М. Эфендиева о том, как он, входя в группу «Гуммет», по поручению Кобы силился перевести на тюркский язык название «социал-демократическая рабочая партия», при том что почти все компоненты этого словосочетания являлись незнакомыми «туземцам» понятиями (см. гл. 12, док. 16). Таким образом, рабочие-мусульмане были до поры до времени вообще вне досягаемости агитаторов, «целевой аудиторией» которых оставались рабочие – русские, армяне, грузины, более квалифицированные, уже охваченные пропагандой, более «развитые» и «сознательные» (согласно революционной терминологии), наконец, имевшие с пропагандистами общий язык (и даже языки) общения.

Весной 1904 г. Бакинский комитет РСДРП, подобно Тифлисскому, был преимущественно меньшевистским. А. М. Стопани, приехавший весной или летом того года (весной – по данным

В. И. Невского, летом – по его собственным воспоминаниям), предпочел смягчить картину и сказать не о поражении большевиков, а о том, что застал «Бакинский комитет, почему-то еще не сорганизовавшийся на большевистских началах и по большевистской платформе»[531]. Это было не только нежеланием мемуариста признать неприятное положение вещей, но и отголоском давнего удивления, ведь в Баку действовали влиятельные большевики, мало того, представители большевистского ЦК. В. И. Невский в своей статье назвал Л. Б. Красина и И. О. Куновского[532]; Стопани вспомнил Гуковского, Кизеренко, Флерова, Фролова, Старкова и, «кажется», Красина. Неуверенность относительно последнего объяснима: Красин примерно тогда же из Баку уехал, Стопани, видимо, с ним разминулся. Стопани обнаружил «большевистский „генеральский“ центр, получающий директивы от ЦК партии и в то же время далеко отстоящий от низовой работы», и преимущественно меньшевистский Бакинский комитет во главе с Митровым, «определенным меньшевиком». По всей видимости, тогда Стопани не знал, что Красин и его окружение отвечают за типографию «Нина», работающую на ЦК и законспирированную так, что и бакинские комитетчики в это не посвящены. Стопани об этом узнал позднее, возможно, только после революции, когда занялся партийной историей, во всяком случае, он сделал к этому месту своего мемуарного рассказа примечание, в котором скорее в тоне предположения, нежели утверждения, сообщил, что «этот „Цекистский центр“, главным образом, видимо, имел целью поддержку подпольной типографии ЦК»[533].