Идеология русской государственности. Континент Россия [litres]

Югославский путь хозяйственной реформы был нам политически недоступен, а китайский чужд.

Политический распад сверх-власти, переход от власти, как публичного действия и отношения, к декорации, за которой осуществляется теневое безответственное влияние, разделённое на обособленные зоны, а каждое решение принимается путём сговора, сопровождались утратой светской веры в коммунизм самой церковью коммунизма – коммунистической партией. По всей видимости, эти процессы взаимно усиливаются, выступая по отношению друг к другу в качестве механизмов. Но при этом они имеют собственные движущие силы.

После отставки Хрущева коммунизм как процесс формирования нового человека закончился (см. выше). Как идеальный ориентир в исторической бесконечности, как утопия он тоже не выжил. Догматически остановленная в своем развитии устарела марксистско-ленинская идеология, знание о социуме и возможных технологиях его трансформации. Сама практически построенная и реально исторически существовавшая структура социума «политическая монополия – народное государство» не стала предметом изучения. Не повезло и русскому социализму. Он не был оформлен как частичная самостоятельность, самоуправление народного государства в хозяйственно-экономической сфере при сохранении политической власти КПСС («власти труда»). То есть не состоялся. В отличие от Китая и Югославии, где социализм был реален. Утверждение Гитлера времён «25 пунктов» программы НСДАП о том, что русские «украли социализм» и не собираются его строить, было не лишено смысла. В немецко-фашистском понимании социализм был предоставлением равной защиты рабочим и малому бизнесу, а сам этот пункт не содержал в себе расовых коннотаций. Стратегией назревшего реформирования отношений между КПСС и советской властью могло быть оформление и развитие социализма в таком же смысле. Но идеологически проработать такой ход не получилось, поскольку сложившийся политэкономический порядок уже считался (необоснованно) реальным социализмом, а сам термин «социалистическая» нормативно присутствовал в титуле всех государств СССР.

Надеть «несоциалистический социализм», идеологически противоречивую конструкцию, не удалось на страны Восточной Европы (а Польша и Чехословакия вполне удовлетворились бы реальным социализмом, самоуправляемым народным государством с подконтрольным частным сектором – им пример Югославии был гораздо ближе, чем нам), что же говорить об Афганистане? О странах Африки? Транслировался только принцип сверх-власти, причём нашей, а не их собственной. Именно этого напряжения не выдержала система социалистического лагеря, а после него – Советского Союза. Военные расходы можно было реформировать, сократив оккупационные контингенты. Прекращение гонки вооружений нужно было США не меньше, а больше, чем нам. Мы задавили их экономику в конкурентной борьбе. Но вот что мы упустили: власть, а тем более сверх-власть не приносят на штыках.