Византия в эпоху иконоборчества

В ведении Византийского императора находились и другие вопросы церковной организации. Например, царь Констант II в 664 г. признал автокефалию Равеннского епископа и его независимость от Римской кафедры. До этого такое положение имели лишь епископы Медиолана и Аквилеи в силу исторических традиций, сформировавшихся также не без участия императоров[688].

А император Фока Узурпатор лишил статуса «Вселенский» Константинопольского патриарха и таким способом практически отменил те преимущества, которые были даны ранее столичному архиерею II и IV Вселенскими Соборами. Даже папа Адриан, не чувствующий, прямо сказать, особой необходимости искать расположения Византийского императора, нисколько не сомневался в том, что решение вопросов церковного устройства — исключительно царская прерогатива. И он пишет св. Ирине и Константину VI письмо, в котором просит тех вернуть Риму епархии, отданные Константинопольскому патриарху императором Львом III[689].

«С призванием Святые Троицы», как писал Вальсамон на 69‑е правило Трулльского Собора, цари назначали и снимали патриархов[690]. Причем назначение издавна осуществлялось непосредственно императорскими актами. Последующая практика не отвергла этого порядка. Впрочем, следует заметить, что канонически установленного порядка выбора патриарха или его назначения Византия не знала. И не по причине «правового произвола императоров», а просто оставляя за Церковью свободу выбора того или иного апробированного способа в зависимости от ситуации. Так же обстояли дела и с порядком формирования Вселенских Соборов.

В этой связи не удивительно, что процедура часто варьировалась. Нередко прямое назначение патриарха царем заменялось выбором императором одного лица из трех кандидатур, предложенных Собором епископов. При этом зачастую василевсы сами указывали лиц, должных быть включенными в круг кандидатов. Но, конечно, это ничего не меняло по существу. Если избирался кандидат, неугодный императору, последний просто мог аннулировать соборное решение, что порой и происходило в действительности.

После формального назначения патриарха синодом император лично объявлял об избрании нового архиерея в присутствии высших гражданских и церковных чинов, используя старую формулу: «Божественная благодать и наше Величество, проистекающее из нее, возводит благоговейнейшего (имярек) быть патриархом Константинопольским».