Византия в эпоху иконоборчества

Они обращаются к св. Константину IV со следующими словами: «Все мы единодушно взываем: „Господи, спаси царя нашего (Пс. 19: 10), который после Тебя укрепляет основание веры. Благослови жизнь его, направь пути его намерениям. Сокруши силу врагов его, и пусть восстающие на него постоянно падают, за то, что он творил суд и милость, и истине, находившейся на краю погибели, простер руки, и спас народ Твой, и привел его к единомыслию. Радуйся, Константинополь, новый Рим, славный именем державы. Вот император твой благоверный, да и мужественный, берется за всеоружие, за свою ревностную силу. Он надел на себя броню, правоту и святость, возложил на себя шлем, благоразумие, которое есть сторож добродетелей, взял щит, непоколебимое благочестие к Богу“»[667].

И царь как данность принимает эти славословия и подтверждает свои обязанности перед Богом и Церковью: «Бога в свидетели призываю пред вашим Святым и Вселенским Собором, что без всякой приязни или неприязни мое первое желание и забота состоит в том, чтобы наша христианская непорочная вера была безукоризненна, и чтобы мы сохраняли ее с постоянством во имя Бога по учению и преданию, переданному нам чрез Евангелие, святых апостолов и чрез изложения пяти Вселенских Соборов и Святых славных Отцов»[668].

В другом послании царь продолжает свою мысль: «Опорой и основанием христианнейшего государственного управления, вверенного нам свыше, служат неуклонная и непоколебимая вера в Бога, на которой Христос, Бог наш, и создал Церковь в жилище Себе и, как Царь всех, утвердил престол нашего царства и вручил нам скипетр самодержавия. На этом камне, на котором нам повелено стоять твердо, мы утвердили столпы рассуждения и повелеваем твердо держаться за него своим подданным, чтобы кто-нибудь не упал в пропасть нечестия».

Далее царь объясняет причины, по которым он повелел собраться Вселенскому Собору, и они вполне традиционны: «Мы, подражая издревле благочестиво и соименно царствовавшим, будучи сожигаемы ревностью о правой и непорочной вере и считая делом первой важности, чтобы в наше царствование святые Божии церкви находились в мире, сочли весьма неуместным долее нарушение мира церковного. И потому созвали сей VI Священный и Вселенский Собор, равночестный бывшим прежде него пяти Вселенским Соборам»[669].

Это было сделать очень непросто: как пишет царь, мешали внешние враги и внутренние неурядицы. Но «мы так ратуем за веру, заняты благочестием, так озабочены состоянием дел церковных, что, будучи осаждаемы военными заботами, отвлекаемы военными предприятиями, не отложили созвание сего всечестного Собора, чтобы по уничтожении разногласия церквей устроился союз мира»[670].