«Моя стихия – большие внутренние волненья». Дневники. 1904–1950

1020

Смоленск. – О подготовке гастролей в Смоленске А. Г. Коонен писала в мемуарах: «Ценин по поручению Таирова поехал на разведку. Вернувшись, он в полном упоении рассказывал, что город очень красивый, утопает в зелени, в Лопатинском саду играет оркестр, а в кафе подают кофе по-варшавски, с корицей, миндальные пирожные и даже плюшки. Одним словом – курорт. Перспектива провести лето в таких условиях показалась нам всем очень заманчивой» (Коонен А. Г. Страницы жизни. С. 241).

Пресса сообщала: «На летний сезон Таиров приглашен в Смоленск, но Совет Рабочих Депутатов, реквизировавший театр, ставит Таирову условия, чтобы он свои искания в области театра отложил до будущего сезона, а ставил им пьесы „просто“, без кубистических откровений» (вырезка без указания выходных данных от июня 1918 г. из тетради с вырезками Е. Видоновой // Музей Московского драматического театра им. А. С. Пушкина).

По приезде в Смоленск А. Я. Таиров на общем собрании труппы выступил с воодушевляющей речью: «Театр – не развлечение для пресыщенного обывателя. Театр должен быть праздником. Должен будить мысль, воодушевлять зрителя!.. Мы призваны создать НОВЫЙ ТЕАТР и мы его создадим! …Мы молоды, черт возьми! Мне, старшему среди вас, только 33 года! Все у нас впереди!» (Строганская И. С. О Камерном театре, А. Я. Таирове, Алисе Коонен и других. Машинопись. Начало 1970‐х гг. // РГАЛИ. Ф. 2620. Оп. 3. Ед. хр. 566. Л. 8).

С приездом труппы Камерного театра в смоленских газетах появилось сообщение, что Союз тружеников сцены Смоленска и губернии протестует против гастролей москвичей, ибо в городе имеется 75 безработных актеров. Союз был вынужден дать официальное разъяснение и принять резолюцию: «<…> Общее Собрание считает своим долгом поставить в известность т. Таирова как руководителя Камерного театра, что со стороны Смоленского Союза Тружеников Сцены по вопросу о приезде этого театра никаких протестов не делалось, что весь этот вопрос является продуктом передачи фактов представителем Театрального Подотдела в извращенном виде, что Союз может только приветствовать приезд в наш город такого идейного театра, каким является Московский Камерный театр, и от всей актерской души пожелать ему быть любимым и по заслугам оцененным смоленской публикой» (Подписанная машинопись // РГАЛИ. Ф. 2579. Оп. 1. Ед. хр. 1831).

В общей афише смоленских гастролей были заявлены следующие спектакли: «Океан» и «Профессор Сторицын» Л. Н. Андреева, «Павел I» Д. С. Мережковского, «Адриенна Лекуврёр» Э. Скриба и Э. Легуве, «Два мира» Т. Гедберга, «Принцесса Грёза» Э. Ростана, «Гибель „Надежды“» Г. Гейерманса, «Тривиальная комедия» О. Уайльда, «В царстве скуки» Э. Пальерона, «Над пучиной» Г. Энгеля, «Сказка про волка» Ф. Мольнара (РГАЛИ. Ф. 2955. Оп. 1. Ед. хр. 19. Л. 10). Сохранившаяся скудная смоленская пресса не во всех случаях дает возможность прояснить, что из обещанного было поставлено и кем. Ясно только, что помимо А. Я. Таирова спектакли ставили А. Г. Крамов и В. Д. Королев, а также К. В. Эггерт и В. П. Базилевский. Имеются лишь сведения о предварительном распределении ролей (далеко не полном, при этом сказано: «Остальные роли будут распределены потом») в спектаклях, которые должны были играться в Смоленске, – «Принцесса Грёза», «Два мира», «Адриенна Лекуврёр», «Гибель „Надежды“», «Павел I», «В царстве скуки», «Профессор Сторицын», «Над пучиной», «Король-Арлекин» и «Голубой ковер» (см.: РГАЛИ. Ф. 2030. Оп. 2. Ед. хр. 94).

Подводя итоги гастролей, смоленский журналист писал: «После месячного пребывания труппы, после целого ряда поставленных ею пьес, к сожалению, констатируешь, что надежд эта труппа не оправдала. Ожидали, что труппа даст рабочим г. Смоленска народную драму, ожидали, что Советский театр Лопатинского сада будет центром культурной рабочей жизни, источником, который приобщит рабочих к красоте, искусству. Но что же мы видели? Что нам дала эта труппа? <…> Они нам дали мещанскую драму, великосветскую драму и совершенно почти не дали нам народной драмы. <…> А между тем рабочие жаждут народной драмы, они жаждут красоты, близкой их душе, их сердцу. <…>» (Известия Исполнительного Комитета Советов Западной области и Смоленского Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. 1918. № 158. 4 авг. С. 5). Ему вторил в «Журнале Отдела народного образования Западной области» другой рецензент под псевдонимом NEMO: «…скомбинировав наспех 25–30 спектаклей для буржуазии и один для рабочих (Гибель „Надежды“ Гейерманса), Московский Камерный театр окончил свои гастроли, не дав Смоленскому пролетариату ни новых форм, ни новых достижений своего искусства» (1918. № 7–8. С. 19). Здесь же сообщалось о прочитанной А. Я. Таировым 15 июля 1918 г. в Смоленске лекции «Театр и революция»: «В ней, в этой лекции, режиссер и идейный вдохновитель Камерного театра, прежде всего, выразил актерско-профессиональную предпосылку всей своей театральной теории. Насколько можно было уловить в его актерской красноречивости и многоречивости, сущность этой теории такова. „L’etat e’est mois“ – „Театр – это я“ <…>» (Там же. С. 20).

В московской же «Театральной газете» смоленский корреспондент (некий Т.) заявлял, что гастроли так называемого Сезона художественной драмы идут с большим успехом: «Художественная сторона дела поставлена г. Таировым на должную высоту» (1918. № 26–29. 21 июля. С. 12), а по окончании летнего сезона на страницах того же издания обобщал впечатления: «Мы уже отчаивались было увидеть в этом сезоне что-нибудь действительно крупное, как вдруг, совершенно для нас неожиданно, приехала сюда труппа „художественной драмы“ под руководством режиссера Московского Камерного театра А. Я. Таирова. – И теперь, когда кратковременный сезон окончился, толки и разговоры как о произведениях, поставленных ею, так и об ее исполнителях не умолкают, и, конечно, многие ждут более обстоятельной оценки прошедшего сезона, тем более что уровень театральной критики в местных газетах сильно понизился. Отзывы чрезвычайно редки, подвизаются на этом поприще большей частью случайные добровольцы, кому не лень, и дело по этой части обстоит у нас очень печально. <…> Труппа сильная, бюджет для летнего дела необыкновенно солидный – говорят, до 87.000 рублей (в месяц). Прежде всего приходится отметить, что в лице г. Таирова мы имели режиссера с большим вкусом, с большим художественным тактом, с большой эрудицией, энергией и настойчивостью и с тонким художественным чутьем. Его режиссура вне всякого упрека; с ним можно спорить, не соглашаться, но у него все делается сознательно, продуманно и искусно. В течение месячного сезона г. Таиров показал нам ряд прекрасно поставленных и срепетованных спектаклей <…>. Кто знает провинцию с ее спешной работой, когда все пьесы идут по два, по три раза, тот поймет, какой это колоссальный труд. Г-жа Коонен в „Адриенне Лекуврёр“ создала образ обольстительно изящной, мечтательной, утонченной женщины, всецело проникнутой красотой и поэзией любви. <…> В мужском персонале, несомненно более сильном, чем женский, мы видим крупную величину в лице г. Церетелли, хорошей игре которого несколько вредит манерность исполнения и ненужная местами приподнятость тона. <…> Тогда как большинство наших гастролеров повторяют „старую прогулку“ и даже не всегда „на новый лад“ – исполнители „художественной драмы“ сделали настоящее живое дело. Бодростью веяло от них. Сборы от 1400 до 4700 р.» (1918. № 31–32. 11 авг. С. 14).

После возвращения Камерного театра в Москву пресса сообщала: «В Смоленске было дано 25 спектаклей, имевших очень большой успех, что видно и из суммы сделанных сборов: за 25 спектаклей взято 81 тысяча, т. е. 3250 рублей на круг. Из постановок Камерного театра были даны: „Покрывало Пьеретты“, „Король-Арлекин“, „Голубой ковер“ и „Ящик с игрушками“. По техническим условиям не могли быть поставлены „Саломея“ и „Фамира-Кифарэд“» (1918. Вырезка из газеты без указания выходных данных // РГАЛИ. Ф. 2030. Оп. 1. Ед. хр. 217. Л. 36).