После «Ковра», 2 часа ночи
Письмо от Маршака.
Так жгуче вспомнился Париж. Hôpital de la Charité. Комната наверху – узкая, маленькая; стол, стул, кровать. А там коридор, узкий, длинный, полуосвещенный. И внизу – темный сад и душная ночь.
Что это было?
Сон.
Кима Маршак.
И потом путешествие через весь город, и бумажный фонарик у велосипеда.
И там дома – Фидлер1004, пасьянсы и музыка.
И один или два раза балкон, душная ночь и гул прохожих внизу на улице, шум города.
И небо над головой – всегда, везде, во всех странах, городах одно и то же.
Как тесно жить.
Как широко горит душа, и почему такая убогая теснота!
Хочу в Париж, хочу в омут, хочу тонуть в самых глубоких безднах.
Не могу больше так жить.
Вон из Камерного театра – из скучного колеса честных обязанностей!
Надоело.
Да, хочу целоваться с сотнями губ – каждый день, любить всех, растворять себя во всех, отдавая и этим облекая себя в ту единую цельную человеческую форму. Когда отдаешь – тогда и властвуешь, тогда все твое.
вернуться
1002
«Голубой ковер» – пьеса Л. Н. Столицы. Постановка А. Я. Таирова. Художник А. Э. Миганаджан. Музыка А. Фортера. Премьера – 23 января 1917 г.
вернуться
1003
У публики я имела большой успех, а газеты, конечно, выругали… – А. Г. Коонен не преувеличивает. Так, корреспондент «Театральной газеты», не приняв спектакль и в целом, писал о Коонен в роли Мневэр довольно безжалостно, хотя и не без симпатии: «На ней, видимо, главным образом отыгрывался г. Таиров, заставив артистку читать стихи с каким-то нарочито-тремолирующим выкриком и приближаться к излюбленному Таировым плоскостному, марионеточному жесту. Но для такой пафосной, я сказал бы, в идее правильной для „Голубого ковра“ декламации, у г-жи Коонен не хватает голоса. Г-жа Коонен все время „помнила“ о режиссерском задании, и ее милые глаза все время выражали такую боязнь забыться и стать самой собой. То и дело артистка сбивалась на простой тон, но уже в следующий момент испуганно взбиралась на лестницу выкриков. И оттого в игре ее была напряженность, какая-то запуганность. Естественный жест то и дело сменялся барельефным изгибом. Я все-таки скажу, что мысль такого толкования роли правильна, но это элементы трагического подхода, а разве у грустной, лирически приятной г-жи Коонен есть трагедия? Разве можно трагедию культивировать внешними прививками? И все же если в целом татарская Клеопатра вне амплуа и диапазона драматической выразительности г-жи Коонен, у нее были отдельные очень красивые моменты. И в целом жаль было симпатичную артистку, которую заставили играть чужую роль только по признакам внешней занимательности, внешней экзотики» (К[онстантинов В.]. Камерный театр: «Голубой ковер» // Театральная газета. М., 1917. № 5. 29 янв. С. 7).
вернуться
1004
Фидлер Иван Иванович (1864–1934) – инженер-технолог, крупный домовладелец, педагог. Окончил Императорское московское техническое училище (ныне МВТУ). Директор и владелец Московского реального училища (на Мясницкой улице). В 1905 г. предоставил здание училища в распоряжение революционных партий. Был арестован. Эмигрировал в 1906 г. в Швейцарию, откуда переехал в Париж. Организовал школу для детей под Парижем.
