«Моя стихия – большие внутренние волненья». Дневники. 1904–1950
- Автор: Коонен Алиса Георгиевна
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 9785444814345
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - ««Моя стихия – большие внутренние волненья». Дневники. 1904–1950». Краткое содержание книги:
Не понимаю.
Кошмар.
Никогда еще жизнь не сплетала такого ужасающего кошмара.
Безденежье – завтра платежи, в кассе нет денег.
Усталость невероятная.
Бессонные ночи.
Нечеловеческая беспредельная жалость к Александру Яковлевичу.
Живу под такой тяжестью, что сил нет подняться и расправиться.
Не понимаю, что это.
Проклят театр.
И прокляты, вероятно, мы с Александром Яковлевичем.
Прошел спектакль.
Впечатление – непонятное.
Успех или его нет?
Ничего не понятно.
Усталость невероятная.
Внутри театра так гнило, так гадко.
Ничего не хочется.
Бежать, бежать в новый город, к новым людям.
Неожиданный успех.
Газеты хвалят наперерыв990.
Я рада за Александра Яковлевича.
Впервые его работа принята по-настоящему.
Хвалят и меня за вакханку.
Жду развязки. Скорее бы.
Что-то будет с театром.
Сегодня у Александра Яковлевича было заседание с Варшавским, Шлуглейтом991 и Венгеровым992. Может быть, театр будет чужой.
Что же. Тем лучше.
Будем служить в нем и, может быть, по-настоящему работать.
Разве жизнь вообще не прекрасна?! Не чудо?!
И разве мы сейчас живем?!
Непрестанно болит сердце.
Даже физически.
Живу в бреду.
Александра Яковлевича вижу мельком за делами.
Он тоже в бреду.
Гибнем.
Катимся головой вниз.
И всё не верим.
А гибель уже есть.
Уже реальна.
Кажется мне, что существовать мы будем. Все-таки. Выживем.
И будем влачиться так же.
Хочется бежать. Бежать из Москвы, из Камерного театра.
В нем – мука и бред.
И нет живой жизни.
Не могу. И в то же время нет сил бросить Александра Яковлевича.
А он и Камерный театр – это что-то неотделимое, одно.
Все еще бред. Грусть и тоска.
Ждем разрешений. Не позднее 3–5 декабря все кончится. Самое вероятное – Шлуглейт. Если будет так – постараюсь на будущий год устроиться в Петербурге.
Живу, то есть живем, загнанно и грустно.
Тяжесть. Одиночество.
Кажется, у публики успех.
Газеты, вероятно, ругать не будут995.
Очень нервничаю.
Все не сплю, и болит сердце.
Волнуюсь всеми мелочами.
Жестока жизнь – невыразимо.
На днях все должно закончиться. – Чем?
Не понимаю, не отдаю себе отчета – каким будет этот будущий театр, и будет ли?
Они подписали контракт с Паршиным996.
Как бы осуществляются все планы.
Какая же будет жизнь?
Жизнь гнетет. Невыразимо.
Александр Яковлевич поехал говорить со Шлуглейтом.
Александра Яковлевича призывают997.
Нет конца страданьям. Нет конца.
Вчера была годовщина театра998.
Третий сезон.
Было собрание труппы999.
Александр Яковлевич представил нового директора1000.
Умер Камерный театр.
Сегодня после спектакля еще собрание труппы – вызывается Алехина для объяснений.
Боюсь подвоха и скандала.
Ужасные дни.
Умер театр.
Новая жизнь?
Как ни странно и как ни страшно, меня радует, что разорвался заколдованный круг, что наступил конец. И мы выброшены волнами в пространство без стен, без призраков.
Еще какое-то время – скандальных дней со старыми счетами – и свобода.
Мечтаю о Петербурге.
Может быть, Суворинский театр1001.
Боже, как устала [душа. – вымарано].
Как невыразимо тяжело влачить дни, упорно замкнутые в душное кольцо теней.
Господь, не оставь меня. И Александра Яковлевича.
Кажется мне, что Камерный театр, умерев, и наши две жизни разорвет пополам.
Это роковой законный конец, которого я жду.
989
…после 1‐го «Фамиры». – Официальная дата премьеры спектакля «Фамира-Кифарэд» не 7 ноября, а 2 ноября 1916 г.
990
Газеты хвалят наперерыв. – На самом деле пресса отмечала как достоинства, так и недостатки постановки, но достоинства подчеркивались во множестве. Так, Ю. В. Соболев писал: «Спектакль огромной сложности. Грандиозный замысел поэта, ответственная и трудная работа режиссера, воплощавшего его на сцене, те необычайные приемы, которые потребовались от актеров, воспитанных в навыках, столь чуждых духу трагедии, пусть и модернизированной <…> Режиссер, который затратил столько сил, вложил столько вкуса, – не смог дать „Фамиру“ в одежде, во всем приличествующей трагедии. <…> В приподнятую речь, в звучное скандирование великолепного, упругого стиха он допустил акцент современности. <…> Отличным выразителем его замысла явился художник – декорации г-жи Экстер превосходны» («Фамира-Кифарэд»: (В Камерном театре) // Театр. 1916. № 1933. 9–10 нояб. С. 7). Ему вторил автор «Театральной газеты»: «„Фамира-Кифарэд“ – одно из интереснейших достижений Камерного театра. <…> Это – спектакль не без ошибки, но спектакль большого ума, спектакль, заставляющий интересоваться Камерным театром и его руководителями» (К[онстантинов В.]. Камерный театр // Театральная газета. 1916. № 46. 13 нояб. С. 8–9). Подхватывали и журналы: «Красивы многие моменты, – хотя бы, например, тот, когда Фамира, перед предполагаемым состязанием с музой, мелодекламирует на прозрачно-опаловом фоне, оригинально обрисовывающем силуэты симметрично расположенных позади Фамиры менад. Красивы эффекты часто меняющегося освещения. <…> Хороша общая ритмичность массовых сцен. <…> И многое еще хорошо и красиво придумано и со вкусом осуществлено» (Джонсон И. Московские письма // Театр и искусство. 1916. № 47. 20 нояб. С. 951); «Постановка… „Фамиры-Кифарэд“, несомненно, самое значительное явление московской театральной жизни в начале сезона» (Тугендхольд Я. Письмо из Москвы // Аполлон. 1917. № 1. С. 72–74).
991
Шлуглейт Мориц Миронович (1883–1939) – антрепренер, театральный деятель, издатель. С 1904 г. играл на сценах провинциальных театров, затем служил в антрепризе В. П. и Е. М. Суходольских в Москве. В 1916 г. стал директором-распорядителем Камерного театра, что не спасло театр от закрытия. В 1918 г. приобрел Театр Корша. В 1925 г. был арестован и выслан в Сибирь, где организовал СибКорш (Cибирский театр Корша). По возвращении в Москву Шлуглейт был назначен заместителем директора ГосТиМа (1932–1934), в 1934–1936 гг. директор театра ВЦСПС. В 1938 г. вновь арестован, в 1939 г. освобожден.
992
Венгеров Давид Михайлович (?–1929) – купец, до революции торговал техническими принадлежностями. После революции работал в ВСНХ СССР. Умер в Париже.
993
…после раута в «Летучей мыши»… – Подробностей о вечере найти не удалось.
994
«Ужин шуток» С. Бенелли. Постановка М. М. Петипа. Художник Н. М. Фореггер. Премьера – 9 декабря 1916 г.
995
Газеты, вероятно, ругать не будут. – Тем не менее газеты писали: «„Ужин шуток“ далеко не лучшее в репертуаре Камерного театра. <…> в целом спектакль тусклый, без красок и темперамента» (Декабрь 1916. Вырезка без указания выходных данных // РГАЛИ. Ф. 2030. Оп. 1. Ед. хр. 217. Л. 76); «Не „Ужин шуток“, а… скорее „Сад пыток“, целая инквизиция. <…> Пьеса Сем-Бенелли ни с какой стороны не подходит к заданиям репертуара Камерного театра. Играли тоже не в обычных тонах и манерах театра г. Таирова. Играли просто, без специальных указок режиссера, играли сами по себе. Точно г. Таиров устал после вычурностей „Виндзорских проказниц“, после манерности „Фамиры-Кифарэд“ и дал „отпуск“ своим актерам. Вчера Камерный театр и выглядел по-иному, напомнив обликом театр Корша в его лучшие времена. <…> Сначала было интересно, красиво и поэтично, но в дальнейшем утомляло это нагромождение ужасов, мрачное развитие шуток со смертью» (<Б. п.> Камерный театр // Вечерние известия. 1916. № 1156. 10 дек. С. 5).
996
Они подписали контракт с Паршиным. – Д. М. Венгеров и М. М. Шлуглейт заключили контракт с одним из трех братьев Паршиных об аренде здания.
997
Александра Яковлевича призывают. – Судя по всему, А. Я. Таиров лег в госпиталь «на испытание» и по состоянию здоровья призван не был.
998
Вчера была годовщина театра. – Речь идет о второй годовщине Камерного театра, в связи с которой газета «Вечерние известия» взяла интервью у А. Я. Таирова: «Начали мы в трудную и тяжелую годину – 12 декабря 1914 г. Начинать в такое время, зная настроение масс, было, пожалуй, и тяжело… Но любовь к делу, к нашему юному театру поборола все… Публика встретила нас дружелюбно, пресса же – наоборот, и вот теперь, по прошествии двух лет, многим еще до сих пор непонятны наши задачи… Изображать повседневную жизнь, с ее горестями и мучениями, – не наши задачи; романтизм – вот наша задача, а не то, что хотели бы видеть у нас…» (1916. № 1157. 12 дек. С. 5).
999
Было собрание труппы. – Собрание труппы, состоявшееся 12 декабря 1916 г., на следующий день прокомментировала газета «Новости сезона»: «Новые антрепренеры – М. М. Шлуглейт и Д. М. Венгеров. Вы о них никогда не слыхали? Это правильно, но они, так сказать, закулисно уже вкусили этой отравы. Г. Шлуглейт участвовал в Малаховской антрепризе и, кажется, без особых лавров… Г. Венгеров был пайщиком в синематографическом деле Дранкова и тоже, кажется, недолго. Теперь они соединились, чтобы спасти Камерный театр, который опять в тяжелом положении в такое время, когда все театры переполнены. Раз в такое время театр не имеет успеха, ясно, что в нем нет потребности. А количество его сторонников и поклонников исчерпывается публикой первых преставлений. Гг. Шлуглейт и Венгеров, конечно, не обременены идеями новаторства. Для них театр – коммерческое предприятие. И по нынешним временам они сняли театр дешево – за 30 тыс. руб. в год. Они дотянут как-нибудь сезон Камерного театра, приняв на себя обязательства перед труппой, а дальше уже поведут свою линию. Летом, пользуясь близостью бульвара, они поднимут флаг миниатюр… и, вероятно, при них и останутся… Это и будет их настоящее лицо… А что теперь запоют пайщики Камерного театра, похоронившие тут немало денег во имя идеи? Они останутся при „пиковом интересе“?.. А артисты Камерного театра, считавшие, что они служат идее, и не получавшие жалованья?.. Как они примирят свои идеи с коммерческими идеями гг. Шлуглейта и Венгерова?..» (1916. № 3335. 13 дек. С. 7–8).
1000
Александр Яковлевич представил нового директора. – Директором Камерного театра стал М. М. Шлуглейт (см. коммент. 15-7). Назначение нового директора практически устраняло А. Я. Таирова от руководства театром. Финансовые вопросы, как и формирование репертуара, решались без его участия. Реорганизация привела даже к изменению названия – Новый Камерный театр. Газеты комментировали: «Камерный театр приказал долго жить» (Вечерние известия. 1916. № 1161. 16 дек. С. 5). В прессе А. Я. Таиров уверял, что никакой катастрофы не происходит: «Газеты пишут много, не проверив сведений… никакой разрухи нет, это – все плоды больного воображения. Мы продолжаем серьезно работать, как работали эти два года… <…> Надеюсь, что все, сказанное выше, убедит вас в том, что московский Камерный театр, изменив только вывеску, не изменит своей физиономии и не прекратит своего существования» (Там же. № 1162. 17 дек. С. 5). В письме же к А. Я. Чеботаревской от 30 декабря 1916 г. он признавался: «События последнего времени… так удручили и измучили меня, что до последнего дня не в силах был писать… Я сейчас растерян ужасно… Хочу верить, что Вы почувствуете всю горечь моего бытия сейчас, после трехлетней тяжелой борьбы… Простите нелепость и нечеткость моего письма – мне все еще трудно собраться с мыслями» (цит. по: Элкана А. Александр. Алиса. Камерный театр. С. 216–217), а в другом письме, от 6 февраля 1917 г., продолжал: «Камерный театр умер… Морально же он закончился после „Фамиры“, ибо дело перешло к посторонним лицам, и я был лишен возможности распоряжаться всем, в том числе и репертуаром. Остался же до конца сезона в театре только по настоянию труппы… После того, как дело перешло в другие руки, я был лишен возможности сделать… намеченные постановки, а был вынужден (чтобы материально обеспечить труппу) поставить „Соломенную шляпку“ и „Голубой ковер“… Эти спектакли шли по настоянию новых хозяев» (Там же. С. 217). (Местонахождение подлинников писем к А. Я. Чеботаревской установить не удалось.)
1001
…Суворинский театр. – Существовал в Петербурге (Петрограде) с 1895 по 1917 г. Возник как театр Литературно-артистического кружка (с 1899 г. – Театр Литературно-художественного общества). Главным пайщиком, а затем владельцем театра был А. С. Суворин. В разные годы на сцене театра играли такие актеры, как Л. Б. Яворская, П. А. Стрепетова, П. Н. Орленев, Е. Н. Рощина-Инсарова, Е. П. Корчагина-Александровская, О. А. Глебова-Судейкина, В. О. Топорков. Свои первые шаги на профессиональной сцене М. А. Чехов сделал в Суворинском театре, где проработал до 1912 г. С труппой театра выступали гастролеры Н. П. Россов, Т. Сальвини, В. Ф. Комиссаржевская, М. В. Дальский. После смерти Суворина в 1912 г. владельцами театра стали его наследники – М. А. и А. А. Суворины.
- 1
- 2
- 3
- 4
- 5
- 6
- 7
- 8
- 9
- 10
- 1
- 2
- 3
- 4
- 5
- 6
- 7
- 8
- 9
- 10
- 1
- 2
- 3
- 4
- 5
- 6
- 7
- 8
- 9
- 10
- 1
- 2
- 3
- 4
- 5
- 6
- 7
- 8
- 9
- 10