И солнце взойдет (СИ)
- Автор: О'Джин Барбара
- Язык: русский
- Жанр: Современные любовные романы
Электронная книга - «И солнце взойдет (СИ)». Краткое содержание книги:
Это случилось в субботу. Накануне с рук Тони наконец-то сняли фиксаторы, и ворвавшись в палату, Рене с тоской предвкушала часы в попытке убедить пациента сделать несколько снимков на новом томографе. Однако все равно бодро отдернула дурацкие жалюзи и улыбнулась.
— Доброе утро, доктор Ланг. Сегодня мы с вами попробуем кое-что новое, а потом скатаемся на десятый этаж. Обещаю веселую прогулку с видом на Монреаль и яркое солнце, синоптики обещали прекрасную погоду. Надеюсь, они…
Неожиданно Рене прервалась, когда заметила устремленный на неё взгляд. Странный. Закрытый. Казалось, за прошедшую ночь глаза Энтони еще больше запали, щеки втянулись, а сам он теперь напоминал нахохлившуюся истощенную птицу. Но впервые за все эти дни Рене почувствовала, как внутри что-то дрогнуло и изменилось. Словно со дна колодца, куда она все эти месяцы осторожно бросала по камешку, наконец-то пришёл ответ. От этого сердце в груди забилось чуть чаще, и Рене недоуменно остановилась, а затем огляделась по сторонам. Она искала деталь, любую подсказку, что могла рассказать о случившемся. Но все было по-прежнему. Светлые стены, серый пол, бледно-желтые жалюзи. Только когда взгляд зацепился за белое полотно небольшого негатоскопа, Рене наконец поняла. Господи! Она робко шагнула вперед, одновременно страшась и безумно желая узнать ответ. Пусть! Пусть еще слишком рано для четкой картины, но руки сами торопливо нащупали на одной из боковых стенок кнопку включения, а яркий свет на мгновение резанул по глазам. Пусть! Потому что его тут же поглотили шесть черных снимков.
На первый взгляд они были удивительно одинаковы. Просто томограммы кисти, которую запечатлели несколько раз, а затем ради шутки вывесили на всеобщее обозрение. Но Рене жадно скользила взглядом по извилистым руслам сосудов, ныряла с головой в омут нервных сплетений и нетерпеливо вела пальцами по линиям среза. Она верила и не верила одновременно. Да, все было пока не идеально и далеко от совершенства, но… Рене повернулась к лежащему Тони, и луч весеннего солнца ударил в лицо.
And I say it's all right!
— … Когда? Кто…
Она запиналась на простейших словах, не в силах высказать проносившиеся в голове догадки. Поняв, что это бессмысленно, Рене снова вернулась к снимкам. В ту ночь у них с Кэтти не было ничего… Черт возьми! Совсем ничего, кроме остатков не самых лучших нитей и навсегда отпечатанных в памяти иллюстраций из атласа.
— В протоколах моей операции нет ни слова об этом, — неожиданно пришел из-за спины ответ. — Ни строчки от нейрохирурга. Фюрст сказал, в Гаспе его вообще нет!
— Так это Арми уговорил тебя? — Она почувствовала, что улыбается, и с ещё большим воодушевлением всмотрелась в ярко подсвеченные фотографии. — Но когда? Только не говори, что вы, точно воры, крались в полночь до рентгенологии! Боже, Тони…
Рене едва не рассмеялась, представив, как под покровом ночи два уважаемых в мире врача пытались незаметно сделать несколько снимков. Что за мальчишеские эскапады? Ведь можно… Она оборвала сама себя, когда внезапно поняла — нельзя. Им обоим было важно сделать это именно так: без лишних свидетелей, в темноте и тишине. Только вдвоем, когда волнение так легко скрыть за дурацкими шутками. И осознав это, Рене ощутила прилив надежды. Она больше не одинока, теперь рядом с ней Фюрст, никогда не терявшая оптимизма веселая Роуз и…
— Зачем?
В тишине палаты голос Энтони впервые зазвучал со знакомыми ультимативными нотками. Да, пока еще хриплыми, с легким присвистом, но для Рене это стало тем самым сигналом. Она резко выдохнула и зажмурилась, боясь выдать искорку счастья бездарными всхлипываниями. Неужели её тупики наконец-то закончились?
— Так было нужно, — твердо сказала она, и повисла тягучая пауза.
Рене ждала ее окончания с неизбежностью смертника. Хотелось закричать во всю глотку: «Ну пожалуйста! Просто поверь мне!» Но она промолчала. Энтони должен был сделать всё сам. И когда за спиной все же раздался шорох, ей показалось, что сердце сейчас надорвется от напряжения.
— Ты понимаешь, что поставила на кон свою лицензию и, возможно, свободу? Что если хоть кто-то узнает, то комиссия не потратится даже на слушания? А ошибись ты, и отправилась бы сразу на эшафот без шанса… — Энтони не договорил. Попросту не успел, потому что Рене повернулась и совершенно счастливо улыбнулась.
— Да, доктор Ланг, — прошептала она сквозь предательские слезы.
Энтони же перевел взгляд на светлую стену, где плясали зайчики субботнего утра — яркого, солнечного — и поджал губы. Ну а Рене не мешала. Она тихо стояла около снимков и знала, что прямо сейчас ему нужно принять новый мир; срочно построить цели и парадигмы; изменить вектор и найти новый курс взамен однажды утерянного. Так что она терпеливо ждала. Из коридоров доносился гул утренней пересменки, о чем-то вещал динамик на сестринском пункте, гремела аппаратура и хлопали двери, но внутри их палаты было удивительно тихо. И в этом молчании едва слышная, но четкая фраза на секунду застала врасплох.
— Довольно невоспитанно обращаться к своему пациенту и при этом не представиться самому. Не находите?
Рене недоуменно моргнула, подняла оторопевший взгляд на сосредоточенного Тони, который смотрел на свои безжизненные пока руки. Он разглядывал их настолько внимательно, словно видел впервые. И в этот момент она все поняла. Рене недоверчиво фыркнула, а потом бросилась к кровати и опустилась рядом с ней на пол, почти рухнула на колени, когда волной накатило осознание сказанного. Это начало! Господи, они действительно все начали заново. И прижавшись губами к искромсанной ладони, где чуть выше темнел лабиринт татуировки, она прошептала:
— Меня зовут Рене Роше. И я ваш лечащий врач.
Little darling,
The smiles returning to the faces
Little darling,
It feels like years since it's been here
Нельзя было сказать, что с момента субботнего откровения лечение стало легче или же проще, что руки и кости Энтони волшебным образом срослись, а сосуды и нервы заняли свое положенное место. Нет. Совсем нет. Ведь только в сказках принцессы просыпаются от поцелуя прекрасного принца, а рыцари исцеляются слезами Пречистой Девы. В их с Тони истории все было намного сложнее. Рене радовалась даже крохотным шажкам, когда замечала легкое дрожание большого пальца или чуть согнутую лодочкой ладонь, потому что любые движения отныне давались огромным трудом, а временами и болью. Мышцы не слушались, связки одеревенели, и каждая неудача приводила Ланга в настоящее бешенство. Однако не это пугало Рене.
Проблема спряталась там, где она боялась больше всего, — в осязании. Энтони не чувствовал. Ничего. От кончиков пальцев и до локтя его руки представляли собой равнодушную массу из кожи, мышц и костей, которой было плевать на любой раздражитель. Рене понимала, что нужно несколько лет, а перед этим еще ряд операций, однако на все намеки и уговоры получала один и тот же отказ. Тони упрямо не хотел советоваться с кем-то еще, а вскоре и вовсе собрался вернуться домой. Почти что без рук и едва способный ходить. На все возражения Рене он туманно отвечал: «Так надо!»
Так что в их отношениях все по-прежнему было непросто. Энтони отказывался принимать малейшую помощь, что выходила за должностную инструкцию врача, и всячески уклонялся от любого внимания. Он не принимал ни заботы, ни помощи. Ну а Рене порой просто не могла удержаться. Ведь нет ничего столь же жестокого, как смотреть на испытания для самого близкого человека, и не иметь права помочь. Но она уважала изломанную гордость упрямого Энтони и понимала, что той тоже надо срастись, залечить раны, восстановить гибкость и силу. Так что Рене лишь поджимала дрожавшие губы и нервно стискивала переплетенные пальцы, покуда смотрела, как он неуклюже переползал на локтях из кровати в инвалидное кресло или обратно, как делал первый шаг в ходунках, словно какой-то старик. Как ронял ложки, как обливался водой, спотыкался и падал. Что же, здесь тоже должно пройти время, но ничего. Она знала. И она подождет. Однако Рене даже не представляла, как долго…
Тем временем и без того сложная ситуация в отделении с каждым днем становилась лишь хуже. Рене знала куда возвращалась, терпела взгляды, шепотки, разговоры, дурацкие смены и впавшего в экстаз безнаказанности доктора Дюссо. Она не жаловалась, но Энтони будто знал, что происходит. Но рассказывал ли ему новости Фюрст, который теперь навещал каждый вечер, или то была вездесущая Хелен, а может, бывший глава отделения просто умел видеть сквозь стены — Рене не представляла. Только чувствовала, как с каждым днем тяжелел его взгляд и росло раздражение. Тони будто чего-то ждал и бесился от каждого дня проволочки. Но прошел май, затем прополз жаркий июнь. Тони вернулся домой, и отделение будто потеряло последний опорный пункт. Ту точку стабильности, что держала в узде.