Падшее Просвещение. Тень эпохи [litres]

В романе Дидро «Нескромные сокровища» одна из героинь уходит в монастырь, чтобы не огорчать своего мужа, потому что открылись ее бесчисленные измены. Она заявляет при этом, что мужа любила и любит, но мода есть мода: ей надо подчиняться беспрекословно, потому что мода – это жестокий диктатор.

Графу Альмавива уже давно наскучила Розина, завоевать которую ему помог в свое время Фигаро. Когда-то он был страстно влюблен в Розину, может быть, даже любит и до сих пор. Вспомним, что Фигаро с помощью ловкого обмана и переодеваний именно графиню отправляет на свидание с Альмавива и тот вспыхивает новой любовью к графине.

Было модно прослыть Ловеласом. Напомним, какой безумной популярностью обладал этот роман Ричардсона в XVIII веке. Наверняка Альмавива его читал. Равно как он читал «Мемуары» Казановы. Сексуальная составляющая в век Разума была необычайно велика.

По этой причине всем в замке графа известны его легкомыслие и распущенность. Он ничем не хочет отличаться от других либертенов. У графа, наверняка завелся свой донжуанский список. Но слуга Фигаро сам решил жениться и не хочет, чтобы его хозяин воспользовался правом «первой брачной ночи». Один либертен ни в чем не хочет уступать другому.

Фигаро – это яркий представитель века авантюристов, о самых знаменитых из которых мы уже писали выше. Сам Бомарше и был таким Фигаро. Казанова, граф Сен-Жермен, Калиостро и многие другие искатели приключений составляли целую армию молодых людей третьего сословия, собирающихся штурмовать небеса и достучаться, наконец, до власть предержащих. Эта бацилла авантюризма и разъедала старый режим изнутри. Кажется, Маркс сказал, что человечество смеясь расстается со своим прошлым. В пьесах Бомарше очень много смеха. Забавные приключения авантюриста, дань моде на фривольное поведение, продиктованное нравами галантного века, – все это было необычайно забавно и весело. Смеялись все: аристократы, узнававшие в графе самих себя, вороватые авантюристы, представители третьего сословия, бесчисленные Фигаро, смеялись и простолюдины, и никто не замечал того, что под смех происходит революция, заключающаяся в том, что осмеянная официальная культура, культура, навязанная сверху, уничтожается снизу. Именно смех убивает серьезность Власти, а любая Власть требует к себе подчеркнутого уважения. Она не терпит никаких издевок, никаких намеков и прочих естественных человеческих реакций, потому что любая Власть всегда стремится вознести себя выше всего человеческого. Власть – это непосильное бремя для любого ее представителя, и это бремя вытягивает, как вампир, высасывает все соки, очень часто превращая человека в монстра. А монстр призван лишь внушать страх и священный трепет, но не смех. В комедиях же Бомарше все смеются, и даже Власть в лице графа Альмавива слегка улыбается. Все! Маска величия дала трещину. Пьесы Бомарше и их значение определяется тем, что они очень точно обозначили появление этой трещины, или улыбки самой Власти. Революционная ситуация – это когда верхи не могут, а низы не хотят. Верхи дали слабину и улыбнулись. Они взглянули на себя со стороны благодаря Бомарше и рассмеялись над собственным мнимым величием. Добрый старый либертинаж объединил всех, ибо в будуаре, в покоях любовницы, неловко как-то быть одетым в парадный мундир. Там все голые или полуодетые хотя бы. Власть заигралась в либертенов и оказалась, фигурально выражаясь, с голой задницей. Так секс победил Разум.