Н. П. Анциферов — Б. В. и И. Н. Томашевским[765]
24 декабря 1955 г. Москва
Дорогие Ирина Николаевна и Борис Викторович[766],
Спасибо за память и привет.
Пишу Вам (кому же писать!) в очень тяжелую минуту. У меня кружится голова, и такая тяжелая.
Я прочел статью «Смердякова» о Достоевском в «Новом мире»[767]. Вы знаете, как мне чужды порывы ненависти. Но это же одна из тех свиней, в которые вселился бес[768], мелкий бес, но эта разновидность свиней, она в воду не бросится, а будет жиреть и физически, и духовно и процветать.
На днях я защитил свою работу о «Братьях Карамазовых», но сегодня я должен сказать зав<едующему> отделом, возглавляющему группу, работающую над Достоевским[769], что я работу свою менять не буду, что я в корне не согласен с почтенной критикой, и пусть они делают с моей работой что хотят, а я могу уйти из Музея и очистить свое место, может быть, я его действительно грязню, и высоко моральные и честные люди, как Ермилов, могут его омыть после меня, рекомендовав подходящего им преемника. Но куда уйти? Писать статьи, книжки и беседовать с редакторами? Ведь Вы, Ирина Николаевна, достаточно насладились с «Тавридой».
Я кончаю, простите, не помню, что пишу, надо прийти в себя.
вернуться
761
Путешествию, о котором упоминает Анциферов, предшествовало оскорбительное для В. Д. Бонч-Бруевича увольнение его с поста главного редактора изданий Музея.
вернуться
762
Согласно медицинскому заключению о состоянии здоровья Бонч-Бруевича, составленному в 1950 г., он был болен артериосклерозом, гипертонической болезнью, эмфиземой легких, сахарным диабетом, хроническим воспалением печени и желчного пузыря (НИОР РГБ. Ф. 369. Карт. 34. Ед. хр. 5. Л. 33).
вернуться
763
В ноябре 1951 г. С. А. Гарелина пережила тяжелый сосудистый криз, который привел ее к инвалидности.
вернуться
764
Речь идет об издании: Иконографические и мемориальные материалы «Пражской коллекции»: обзор // Литературное наследство. М., 1956. Т. 63. Кн. III: Герцен и Огарев. С. 753–792.
вернуться
765
Печатается по первоисточнику: НИОР РГБ. Ф. 645. Карт. 35. Ед. хр. 20. Л. 3.
вернуться
766
Ирина Николаевна Медведева-Томашевская (1903–1973) — жена Б. В. Томашевского, литературовед. Борис Викторович Томашевский (1890–1957) — литературовед, пушкинист, писатель.
вернуться
767
«Смердяков» — Ермилов Владимир Владимирович (1904–1968) — в 1928–1932 гг. секретарь Российской ассоциации пролетарских писателей, одиозный критик журнала «На литературном посту», в 1930‐х гг. отличился в борьбе с формализмом, в конце 1940‐х гг. боролся против «космополитов» и «низкопоклонничества перед Западом», был одним из организаторов кампании по идейному осуждению творчества Достоевского (см.: Горький и Достоевский // Красная новь. 1939. № 4–6; Против реакционных идей в творчестве Ф. М. Достоевского. М., 1949). В декабрьском номере журнала «Новый мир» за 1955 г. печаталась значительная часть книги Ермилова «Ф. М. Достоевский»; отдельным изданием она была опубликована в 1956 г., где Достоевский оценивался уже как «величайший гуманист и реалист».
вернуться
768
Евангельская реминисценция: Мк. 5: 1–13; Лк. 8: 26–33.
вернуться
769
Речь идет об экспозиции в Доме-музее Ф. М. Достоевского на Божедомке (ныне ул. Достоевского, д. 2), одном из первых литературных музеев Москвы, открытом в 1928 г., в котором сотрудничал Анциферов с 1946 г. В 1951 г., в канун 130-летия писателя, Анциферов сообщал Томашевским о новой волне интереса властей к Достоевскому после огульного отрицания его творчества в 1930–1940‐х гг.: «В Музее у нас новости. Бор<ис> Павл<ович> <Козьмин> (директор) вызвал меня и сообщил с таинственным видом, чтобы я был в такой-то день, в такой-то час в Музее Достоевского, что Федором Михайловичем заинтересовались в очень высоко стоящих кругах. В назначенное время состоялся осмотр. Сперва казалось мне по выражению лиц и по репликам, что дело идет к закрытию Музея. Когда прочли книгу отзывов, то настроение явно изменилось. Через несколько дней пришло распоряжение готовить план реорганизации Музея с расчетом на увеличение площади в пределах квартиры, которую некогда занимала семья Достоевского» (НИОР РГБ. Ф. 645. Карт. 35. Ед. хр. 16. Л. 16–16 об.). В 1956 г., в канун 135-летия писателя, Анциферов вел борьбу за то, чтобы «теперешнее помещение Музея» было отдано «мемориальной части. Тут его мебель, мемориальные вещи, книги, портреты, любимые им картины из его собрания, виды мест, без попытки создать сложные ансамбли, но с тем, чтобы все было оформлено так, чтобы не походило на склад случайных вещей». Однако в отсутствие Анциферова, он был в поездке в Карпаты, «отдел свернул на свой обычный путь (политпросвет работы). Позавчера была у нас приемная комиссия: Мики-маус (вероятно, В. В. Ермилов), <В. С.>Нечаева и <Л. П.>Гроссман» (последний очень скоро исчез) (Там же. Ед. хр. 17. Л. 18 об.). «Все было перемещено. Я договорился с Фединым, что он от Московской секции Союза писателей направит бумагу о том, что юбилей Достоевского включается в программу борцов за мир, как юбилей Гоголя. Я Федину передал прилагаемый текст и получил обещание от него и от Тихонова. Как известно, такого постановления не было. При встрече я спросил Фадеева и получил любезный, но странный ответ: „Я работаю в другой секции“. Тихонов же посоветовал обратиться к Суркову! Достоевский опять в руках Заславского, Ермилова» (Там же. Ед. хр. 17. Л. 14 об.). Одной из причин, послуживших развитию конфликта Анциферова с руководством экспозиционного отдела, стало его намерение поместить Евангелие в витрину, посвященную роману «Братья Карамазовы». Проекты экспозиционных планов выставок, посвященных Достоевскому, 1955–1956 гг. хранятся в ОР РГБ. Ф. 27. Ед. хр. 15, 16.
