Электронная книга - «Николай Анциферов. «Такова наша жизнь в письмах». Письма родным и друзьям (1900–1950-е годы)». Краткое содержание книги:
Николай Павлович Анциферов (1889–1958) — выдающийся историк и литературовед, автор классических работ по истории Петербурга. До выхода этого издания эпистолярное наследие Анциферова не публиковалось. Между тем разнообразие его адресатов и широкий круг знакомых, от Владимира Вернадского до Бориса Эйхенбаума и Марины Юдиной, делают переписку ученого ценным источником знаний о русской культуре XX века. Особый пласт в ней составляет собрание писем, посланных родным и друзьям из ГУЛАГа (1929–1933, 1938–1939), — уникальный человеческий документ эпохи тотальной дегуманизации общества. Собранные по адресатам эпистолярные комплексы превращаются в особые стилевые и образно-сюжетные единства, а вместе они — литературный памятник, отражающий реалии времени, историю судьбы свидетеля трагических событий ХХ века.
Это было прервано случайной и мимолетной встречей с гражданкой Григорьевой, навлекшей на меня подозрения.
В лагере я нахожусь с 5 февраля, 6 месяцев на общих работах. В настоящее время работаю в качестве младшего тех. учетчика работ по реконструкции моста Уссури.
Прошу Вас оказать мне содействие по пересмотру моего дела.
15 мая 1939 г.
Н. Анциферов
1930–1950‐е годы
Письма Владимиру Дмитриевичу Бонч-Бруевичу[729]
5 сентября 1937 г. Москва[730]
Глубокоуважаемый Владимир Дмитриевич!
Простите, что уже беспокою Вас просьбой. Хочу Вам напомнить об обстоятельствах моего дела. Во время моего первого заключения (по делу историков во главе с Тарле Е. В.) я лишился своей квартиры в Детском Селе (т. г. Пушкин). Мне оставили комнату и темный коридор, в котором сохранялась моя библиотека и в котором останавливался я во время своих поездок в Ленинград и во время моего отпуска. В комнате жили в большой тесноте мои дети и их тетя (сестра моей покойной жены). Летом 1937 г. я получил от Вас бумагу, в которой Вы поддержали мое ходатайство о разрешении мне превратить темный коридор в комнату — путем переноса части перегородки и устройства окна. Горсовет мне это разрешил, и на мой счет была создана комната. Ввиду известных Вам печальных обстоятельств последних лет в моей жизни — соседи выселили сына и всячески стараются завладеть комнатой. Предстоит суд. Сына (студента Академии художеств) взяла к себе тетя его, хотя у них теснота невероятная. Библиотека пока осталась. Мне же теперь негде устроиться во время командировок в Ленинград и, главное, во время каникул, когда месяц я живу с моими детьми. Прошу Вас, если Вы сочтете возможным, поддержать мое ходатайство.
Еще раз прошу Вас извинить меня за беспокойство
Уважающий Вас Н. Анциферов [731]
7 апреля 1942 г. Москва
Глубокоуважаемый Владимир Дмитриевич,
Простите, что я на несколько дней задержал ответ. Мне не хватало XVI‐го тома. В приложенной бумаге Вы найдете ответы на все вопросы. Я очень рад, что Надежде Онуфриевне[732] лучше. Мы все шлем ей привет. О своих детях я ничего не знаю. Это сейчас мое основное горе. Работаю много. Сдал в печать книгу о Москве в образах художественной литературы в ГИХЛ. У первого редактора она имела успех. Отзыв очень хороший. Не знаю, как будет дальше[733]. Вышло 10 печатных листов.
По-прежнему все мы читаем много лекций[734]. С большим интересом собираем материалы от бойцов о военных эпизодах, песни и т. д. У нас в плане выезд в литературные центры, побывавшие в руках захватчиков, для сбора материалов. Не знаю, дадут ли нам возможность это осуществить. Всего доброго. Очень буду рад, если смогу еще быть Вам полезным.
С приветом,
Н. Анциферов
P. S. С приветом от З. Ф. Иловайской[735].
19 мая 1942 г. Москва
Глубокоуважаемый Владимир Дмитриевич,
Простите, что долго не отвечал на Ваше письмо. У меня большое горе: мой сын погиб в Ленинграде. Получил это известье недавно.
Письмо писано в марте, а когда он умер, как он жил последнее время, где похоронен, я ничего не знаю. Все это еще более сгущает мрак моего горя.
Все Ваши сослуживцы ГЛМ вспоминали Вас на митинге 1‐го мая и просили передать Вам сердечный привет.
Ваш Н. Анциферов.
12 июня 1942 г. Москва
Глубокоуважаемый и дорогой Владимир Дмитриевич,
Ваше письмо очень тронуло меня. Оно мне напомнило Вашу доброту ко мне, которую Вы проявили и осенью 1937 года, и в моих хлопотах о моей комнатке (теперь, конечно, погибли и архив, и библиотека) и о многом другом[736].
Я восхищаюсь Вашей крепостью и бодростью, но сам я еще не перешел каких-то граней личной жизни, я несвободен от нее, и крушение личного невольно настраивает меня и относительно будущего недостаточно светло. Однако, к счастью, эта подавленность не подорвала моего желания работать в сознании, что работаешь для будущего. Я сейчас углубляюсь на досуге (он не велик) в эпоху Герцена. Собираюсь писать диссертацию. С прежней любовью читаю лекции в лазаретах и военных частях (в окрестностях Москвы). Во всем этом черпаю силы для борьбы за жизнь. Общение с тяжелоранеными учит многому хорошему, а то, как меня провожают[737], дает большое удовлетворение. Это мое маленькое дело, нужное жизни, нужное великим дням нашего грозного времени.
вернуться
729
Печатается по первоисточнику: НИОР РГБ. Ф. 369. Карт. 233. Ед. хр. 3.
вернуться
730
Печатается по первоисточнику: РГАЛИ. Ф. 612. Оп. 1. Ед. хр. 336. Л. 1.
вернуться
731
Письмо написано в день ареста Анциферова и заключения в Бутырскую тюрьму. Речь идет о комнате в г. Пушкин по адресу: ул. Революции, д. 14, где с 1924 г. проживала семья ученого и где после смерти матери и арестов отца продолжали жить до начала Великой Отечественной войны его дети Татьяна и Сергей. В квартире, уплотняемой новыми жильцами, находились архив и библиотека ученого.
вернуться
732
Надежда Онуфриевна — жена В. Д. Бонч-Бруевича.
вернуться
733
Речь идет о книге «Героическая Москва и ее прошлое». Опубликована не была.
вернуться
734
Речь идет о лекциях, которые читал Анциферов больным и раненым красноармейцам.
вернуться
735
Иловайская Зинаида Федоровна (1905–1950) — секретарь в ГЛМ с 1937 г., в военные годы — управделами ГЛМ. Иловайская «лично тушила зажигательные бомбы, была неизменным дежурным в часы воздушных тревог», организовала «свыше 2000 лекций для более 200 тысяч человек», в том числе выезды в воинские части. С 1944 г. — сотрудник отдела изобразительных фондов (см.: Герштейн Э. Мемуары. СПб.: Инапресс, 1998. С. 288, 300).
вернуться
736
Речь идет о характеристике, данной Бонч-Бруевичем арестованному Анциферову.
вернуться
737
За период с декабря 1941 по июнь 1942 г. Анциферов прочитал 59 лекций и провел 15 бесед, получив высокие оценки слушателей: «Лекция на тему „Героическая Москва“, прочитанная командному и политическому составу тов. Анциферовым Н. П., прошла с успехом, образно, ярко и доходчиво. Перед аудиторией была воскрешена Москва. Прекрасно показан исторический путь становления Москвы и ее народные герои, ставшие во главе народного движения, направленного против иноземных захватчиков. С чувством большого удовлетворения командиры, политработники и бойцы прослушали интересную лекцию и искренно по-фронтовому горячо благодарят тов. Анциферова за доставленное удовольствие и отдых. Зам<еститель> нач<альника> политотдела (тыловых частей и подразделений 33 армии. — Д. М.) А. Чванов. 22/ XII–41 г.» (ГА РФ. А-629. Оп. 1. Д. 186а. Л. 8). «С исключительным вниманием больные выслушали лекцию профессора тов. Анциферова „Героическая Москва“ 7/X–42 г. По выражению больных „такая лекция лучше концерта“. Желательно чаще встречаться с профессором в нашем госпитале. Воен<ный> Госпиталь института им. Обуха». «Лекция на тему „Героическая Москва в прошлом и настоящем“, прочитанная в госпитале профессором Н. П. Анциферовым <…> произвела небывалое впечатление на комсостав по своей логической силе и художественной красоте слога. Все слушатели получили наивысшее удовлетворение от художественно-иллюстративной лекции и искренне благодарны лектору Н. П. Анциферову и артисту В. С. Ветилову, и снова готовы прослушать их с таким же большим вниманием и интересом» (Там же. Л. 67, 83, 103).
