Франция в начале XVII века (1610–1620 гг.)
- Автор: Люблинская Александра Дмитриевна
- Год: 1959
- Язык: русский
- Год: Издательство Ленинградского университета
- Жанр: История
Электронная книга - «Франция в начале XVII века (1610–1620 гг.)». Краткое содержание книги:
В книге дана картина социально-экономических отношений и политической борьбы во Франции начала XVII в.
Такова была первая причина поспешности, с которой Люин заключил мир с грандами.[1146] Правительству нужно было обезопасить свой тыл на случай осложнений в Германии. Второй причиной поспешности были дурные вести из Лангедока, где Монморанси снова собирался организовывать «третью партию».[1147] Это были непосредственные причины, заставившие заключить мир в срочном порядке, хотя бы и ценой некоторых уступок. Но под ними в основе лежала та же коренная причина, что и ранее: разжигание войны, ее развертывание вширь и вглубь, неизбежно должно было вывести на первый план народные массы. Не видя конца междоусобице, народ взялся бы за оружие, чтобы защититься от грабежей, насилий и разбоя. Это был бы первый шаг восстания.
Заключив мир с матерью, Людовик, XIII дал за границу соответствующую информацию, изобразив его как свою победу, и снова подтвердил свое намерение не давать Испании никаких поблажек.[1148]
В начале сентября в Туре состоялось торжественное свидание короля с Марией Медичи, которое должно было положить конец слухам о непрочности мира. Затем Мария Медичи отправилась в Анжер.
Вскоре Конде был выпущен на свободу и введен в Королевский совет.[1149] Этим правительство отняло у феодальной знати все предлоги и лозунги для возобновления смуты. Грандам стало не за кого «заступаться»: Конде и Мария Медичи были на свободе, а принц был даже допущен к государственным делам.
Смута 1619 г., четвертая за пять лет, была краткой и ограниченной по масштабам. Она происходила при той же расстановке классовых сил, что и предыдущие. Города твердо стояли за короля. Родовитое дворянство, ущемленное сокращением пенсий и армий, опять отправилось искать службы в войсках знати. Но король сумел расширить свои военные контингенты скорее, чем смогли это сделать гранды, и большинство родовитых дворян оказалось «на стороне» правительства. Чиновничество хотя и было «обижено» отменой полетты, но из-за краткости смуты не успело в нее вмешаться. Кроме того, на этот раз у принцев не было ни одного лозунга, способного хоть в какой-то мере увлечь массы. Как и в 1614 г., народ остался равнодушен к их выступлению. Но разорявшая его нескончаемая междоусобица раздражала его все больше и больше, и он негодовал на правительство, которое не могло привести к покорности разбойную знать и дворянство. Вооруженное сопротивление, оказанное крестьянством Лимузена войскам всех партий, было грозным симптомом.
Поэтому мирный договор 1619 г. не может быть определен как поражение правительства и победа грандов. Быстрым замирением правительство обезопасило себя как от опасного расширения распри, так и от международных осложнений. Кроме того, оно извлекло полезные для себя уроки. Бегство Марии Медичи было для Люина полной неожиданностью[1150] и застало правительство врасплох. Последнее смогло также на практике проверить пользу или вред для себя проведенных им мероприятий, т. е. отмены полетты и сокращения пенсий и армии.
Летом 1619 г. германские дела осложнились настолько, что потребовали максимального внимания к себе со стороны всех европейских государств. Основная линия французской дипломатии осталась прежней. «Вместе с протестантами, — писал Пюизье 7 августа, — мы заинтересованы в том, чтобы помешать усилению Австрийского дома, однако такими средствами, которые помогут сохранению католической религии». Франция всячески стремится ослабить Испанию, «но незаметно (insensiblement), не вызывая в умах смятения и ожесточения».[1151] Этот «незаметный» образ действий применялся также и к протестантам, которых ни в коем случае не следовало раздражать, чтобы не дать им случая обвинить французское правительство в испанофильстве. Надлежало «ловко проскользнуть между обеими партиями и способствовать тем самым общественному благу».[1152]
Франция не препятствовала избранию Фердинанда императором, так как эта кандидатура была для нее (по сравнению с эрцгерцогом Альбертом или герцогом Савойским) наименьшим злом и поскольку она не хотела усиления протестантов.[1153] Последнее было особенно важно, потому что отношения правительства с гугенотами грозили осложнениями.
В конце сентября в Лудене открылась очередная гугенотская конференция. Уния германских протестантских князей еще ранее пыталась прощупать почву насчет возможной помощи себе со стороны гугенотов; было предложено поставить этот вопрос на конференции.[1154] Кроме того, правительство имело все основания опасаться союза конференции с Яковом I, чья политика в Германии была тесно связана с расчетом на восстание гугенотов во Франции. Яков I был уверен, что гугеноты сумеют создать Людовику XIII такие внутренние затруднения, что Франция будет парализована в своей внешней политике и не сможет активно выступить в защиту императора.[1155] В таком случае стала бы излишней и помощь Англии Фридриху Пфальцскому, которую трудно было оказать в связи с нежеланием Якова разрывать отношения с Испанией. Таким образом, на конференцию возлагали большие надежды как Англия, так и Уния, полагая, что именно поведение гугенотов определит дальнейший ход французской дипломатии в Германии.
1146
Во всех письмах Пюизье к Леону от февраля — апреля 1619 г. ярко выражена намерение заключить мир как можно скорее (ГПБ. Авт. 106, №№ 20–25).
1147
Роntсhаrtrain, ук. соч., стр. 406. — Необоснованным является мнение Аното, что уступки правительства надо приписать искусной дипломатии Ришелье. Анота вообще изображает переговоры в 1619 и 1620 гг. всего лишь как дипломатическую дуэль между Ришелье и Люином.
1148
Письмо короля к Леону от 28 мая 1619 г. (ГПБ. Авт. 31, № 49). — В письма к Леону от 28 мая Пюизье писал: «Велика милость бога, что на этот раз мы не завязла глубоко в смуте… Уже одно известие о мире должно сильно обрадовать Венецию и помочь ей» (ГПБ. Авт. 106, № 18).
1149
Лишь на скромных началах члена Совета.
1150
Fоntenау-Маrеuil, ук. соч., стр. 136.
1151
Письмо Пюизье к Леону от 7 августа 1619 г. (ГПБ. Авт. 106, № 66).
1152
Письмо Пюизье к Леону от 14 мая 1619 г. (ГПБ. Авт. 106, № 20).
1153
Документы, приведенные у Tapié, ук. соч., стр. 172 и 371.
1154
Duplessis-Mornay, ук. соч., т. II, стр. 223–232.
1155
Tарié, ук. соч., стр. 398–420.