Франция в начале XVII века (1610–1620 гг.)

Через несколько дней, когда королевская армия расположилась у Кана, гарнизон замка под давлением горожан взбунтовался против своего коменданта, и крепость досталась королю почти без боя. Еще через два дня все нормандские города прислали королю ключи, а местная знать и дворянство явились с повинной. Менее чем в две недели вся провинция оказалась в руках короля. Этот успех обеспечило поведение городов, в первую очередь Руана и, особенно, Кана. А этим успехом определился и. исход всей войны в целом, т. е. победа правительства.[1185]

Кану были дарованы некоторые привилегии, а отдельным горожанам — дворянское звание. Поощренные примерами Кана и Руана прочие города также послали своих представителей навстречу королю и начали сами изгонять из своих стен приверженцев принцев. 18 июля был занят Алансон. Это произвело сильное впечатление на местное дворянство. Некоторые дворяне вернули в Анжер грамоты и деньги, полученные на набор войск для Марии Медичи.[1186] Следует подчеркнуть, что при осаде Кана король демонстративно одарял деньгами раненых и отличившихся офицеров и раздавал им пенсии.[1187] Поэтому по мере продвижения к юго-западу его армии, в том числе и дворянская кавалерия, все увеличивалась. Это заставило грандов выступить навстречу, чтобы задержать короля. Армия Марии Медичи захватила Лафлеш и попыталась овладеть Маисом, но потерпела неудачу и вынуждена была спешно возвратиться в Анжер. Мане был занят 30 июля королем, который за два дня до того издал декларацию, объявившую грандов государственными изменниками.

Королева, с которой тем временем велись переговоры, предвидя свое поражение, согласилась заключить мир, но с обязательным включением в него всех требований примкнувших к ней грандов. Король же заявил, что он жаждет примириться лишь с ней, а не с ее сторонниками.[1188] В Анжере в эти дни царило полное смятение. Отсутствие в партии грандов единого и твердого руководства самым пагубным образом отражалось на всех делах. Гугенотские вельможи настаивали на отъезде Марии Медичи в гугенотские провинции за Луару, где были сосредоточены их главные силы.[1189] Она сама понимала, насколько опасно было оставаться в Анжере, где горожане, не стесняясь ее присутствием, открыто заявляли, что они стоят за короля. Чтобы удержать их в повиновении, надо было бы «превратить в тюрьму каждый дом в Анжере».[1190] Но отъезд из Анжера означал конец самостоятельности Марии Медичи, потерю своего города, полное подчинение гугенотам. Поэтому растерявшаяся королева, подталкиваемая к тому же Ришелье, согласилась вернуться ко двору. Это решение означало отказ от союза с принцами, заключение сепаратного мира. Чтобы окончательно разъединить королеву и принцев, король решил быстрым маневром овладеть переправой через Луару, городом и крепостью Пон-де-Се и тем самым отрезать Марии Медичи путь на юг.[1191] В полной растерянности королева согласилась на предложенные условия мира, но по случайности королевские уполномоченные не смогли в условленный срок известить короля об этом решении. Король подвел утром 7 августа часть своих войск к Пон-де-Се, где была размещена также лишь часть армии королевы — 3 тыс. пехоты и около 800 всадников. Армия короля была примерно такой же. Кавалерии было больше у грандов, у короля — артиллерии.[1192] Но в самом начале сражения до Реца, командовавшего армией принцев, дошли сведения о согласии королевы на мир. Видя наступавшую королевскую армию, он решил, что его обманули, и со всем своим отрядом в полторы тысячи человек ускакал с поля боя к себе в Бретань. Армия принцев лишилась не только почти половины людей, но и своего главы. Тем не менее сражение продолжалось почти весь день и достигало в отдельные моменты большого ожесточения.[1193] К вечеру уцелевшие отряды принцев укрепились в замке Пон-де-Се, но королевская артиллерия начала утром обстрел и принудила гарнизон к сдаче. Король одержал полную победу.