Франция в начале XVII века (1610–1620 гг.)

В декабре 1619 г. в Париж прибыл посол от императора, граф Фюрстенберг, с поручением просить у Людовика XIII неотложной помощи войсками и деньгами. Положение императора было в ту пору критическим, поэтому подобные посольства были отправлены им повсюду, куда было можно. Фюрстенберг не поскупился на аргументы, долженствовавшие заставить Францию «спасти католическую веру в Германии», но больше всего он напирал на то, что успехи германских протестантов усилят в конечном счете и гугенотов.

Ответ французского правительства на эту просьбу рассматривается во французской историографии следующим образом. Сперва Людовик XIII и французское правительство занимали неопределенную позицию. Затем, выслушав в сочельник пламенную проповедь своего духовника, ратовавшего за поддержание католицизма в Германии, Людовик XIII воспылал религиозными чувствами и пообещал Фюрстенбергу немедленную военную помощь. Тапье назвал это внезапное решение актом «личной политики короля» и сделал из него далеко идущие выводы, считая, что в критический момент Людовик XIII изменил основной политике Франции и дал волю своим религиозным чувствам.[1160]

Однако анализ документов приводит к иному выводу.

Франция противилась тому, чтобы курфюрст Пфальцский стал чешским королем. Это вытекало из общей линии ее дипломатии, стремившейся локализовать чешское восстание и не допустить излишнего (для Франции) усиления протестантов. Французское правительство полагало, что император сможет без посторонней помощи выдержать борьбу с чехами и Унией, ибо последняя без поддержки Англии, Голландии и т. д., т. е. сама по себе, недостаточно сильна для успешной борьбы с Габсбургами и германскими католиками.[1161] Но положение изменялось в случае принятия Фридрихом чешской короны. Тогда в Германии неизбежно должна была начаться всеобщая «сумятица» (meslée), которую, безусловно, поддержали бы иностранные государства.[1162]

Так оно и случилось, и император оказался в тяжелом положении. Вследствие этого прежняя политика нейтралитета обернулась для Франции невыгодной стороной. Успехи германских протестантов воодушевили Луденскую конференцию на активное сопротивление правительству, что как нельзя лучше соответствовало интересам Унии и Англии, ибо парализовало проимперскую внешнюю политику французского правительства. Тогда-то Людовик XIII и решился на демонстративный шаг по отношению к императорскому послу, торжественно обещав ему немедленную и значительную военную помощь для «спасения католической веры». Однако это торжественное заявление осталось нереализованным, и никакой военной помощи Фюрстенберг так и не получил, несмотря на все свои старания. Заявление короля вообще не имело того значения, которое ему приписывается.[1163] Оно имело другую цель и было направлено в первую очередь в адрес гугенотской конференции. 20 декабря правительство было извещено о ее решении добиться удовлетворения своих требований, а 24 декабря король выразил твердое намерение «спасти католицизм» в Германии. Одновременно он приказал конференции разойтись в положенный срок, обещая выполнить лишь те ее пожелания, которые укладывались в рамки Нантского эдикта.[1164] По вопросу о Беарне он не уступил. В итоге конференция, равно как и ее иностранные союзники, была поставлена перед твердым решением правительства не допустить как нежелательного для него усиления германских протестантов, так и своеволия гугенотов. Вместе с тем это заявление должно было поторопить Испанию с оказанием помощи императору (появление в западной Германии французских войск совсем не входило в расчеты испанской дипломатии). Несомненно, что своим заявлением король в известной степени достиг намеченной цели: гугеноты и протестанты не смогли опереться друг на друга в должной мере.