Франция в начале XVII века (1610–1620 гг.)

По мере развития событий в пользу чехов эта миролюбивая тенденция французского правительства укреплялась все больше и больше. Чрезмерное усиление протестантов совсем не входило в его планы. Оно стремилось к локализации конфликта в восточных областях Империи, ибо активная поддержка той или иной стороны другими государствами должна была превратить этот конфликт во всеевропейскую войну, которая была тогда для Франции совсем нежелательна.[1137] Но неумолимая логика событий ломала эти планы и расчеты французского правительства. Летом 1619 г., т. е. уже через год, стало ясно, что «германские дела принимают вид затяжной и опасной распри и даже больше — всеобщего смятения, которое весьма суровым образом отразится на соседних государствах».[1138] Снова обострилось положение в северной Италии и в Швейцарии; война в Германии привлекла к себе главное внимание испанского правительства и поставила ребром вопрос о переправе туда из Италии испанских войск,[1139] ибо Венеция отказалась пропустить их через свою территорию.[1140] Тогда Испания начала агрессивные действия в долине Вальтелины[1141] (в качестве коммуникации между испанскими и австрийскими владениями, приобретавшей огромное стратегическое значение), что в дальнейшем привело к острому франко-испанскому конфликту.

Легко себе представить, какую тревогу вызвала в. государствах актигабсбургского лагеря новая война во Франции (март 1619 г.) и как тяжело могла она отразиться на их положении. Хотя на этот раз французское правительство сразу же заявило, что по-прежнему будет поддерживать своих союзников несмотря ни на что,[1142] но такое обещание могло оказаться невыполнимым. Последовавшая вскоре смерть императора Матвея еще больше осложнила обстановку.[1143] Именно поэтому французское правительство было в высшей степени заинтересовано в скорейшем прекращении внутренней войны.[1144] Оно официально объявило о своем намерении предложить посредничество для мирного урегулирования германских дел.[1145] Уступчивость в переговорах с Марией Медичи оно мотивировало своей твердой миролюбивой линией в международных делах.